— Артисты! — Томиков едва не плакал. — Все шесть сотен! На выбор: оркестр Силантьева, балерины из Большого, кукольники Образцова в конце концов, эстрада.

— Что за ерунда⁈ Вы-то им каким боком?

— Спасайте, Минкульт гостиницы забронировал, трансфер предусмотрел, а… талоны на питание забыли. Люди четырнадцать часов в дороге, они голодные как волки! Народный артист Силантьев уже пообещал разбить дирижерскую палочку о мою голову, а писатели выстраиваются в каре и обещают штурмом брать местный буфет! А там все за марки! А суточные нашим еще не выдали… Почему-то…

— Ладно, Толя, я что-нибудь придумаю, но не обещаю, что это будет быстро, — тяжело вздохнула Серафима Павловна. — Силантьеву передайте лично от меня, что вопрос будет решен на высшем уровне. Пусть оркестр настраивает инструменты. А палочку свою пусть бережет, еще пригодится. Ждите!

Серафима Павловна прикрыла глаза рукой, мгновенно оценив масштаб дипломатического позора. Шестьсот голодных советских граждан посреди капиталистической Западной Германии накануне визита Брежнева — это был готовый сюжет для первых полос всех европейских таблоидов. Завтра буржуазная пресса напишет, что «советский культурный десант просит политического убежища у дортмундских сосисочных». Царева стукнула по столу кулаком.

— Такого от вас даже я не ожидал, — на пороге появился Кузнецов. Он только что вернулся из Берлина и хотел получить информацию о происходящем в посольстве из первых рук. А в подобных случаях, конечно же, все бежали к Царевой. Она пристально посмотрела на полковника.

— Ну что, Игорь Прокопьевич, прилетели? Ваша контора, помнится, обещала контролировать каждый шаг этой творческой оравы. Так вот, ваши сопровождающие в Дортмунде с минуты на минуту получат голодный бунт. Минкульт забыл организовать питание для шестисот человек. Люди требуют еды. И они совершенно правы.

— Так пусть сходят в буфет, что ли, — предложил Кузнецов.

— За какие шиши? Им даже командировочные еще не выдали, — махнула рукой Серафима.

Кузнецов сначала нахмурился, а потом иронично усмехнулся. Он вытащил небольшой блокнот из внутреннего кармана пиджака.

— Шестьсот голодных артистов — это серьезно, Серафима Павловна. Силантьева злить нельзя, у него характер не сахар. Не переживайте! Ребята, которых я вам выделил, зря хлеб не едят. Сейчас задействуем каналы…

— Какие каналы, Игорь Прокопьевич, мы же не в Москве, — в голосе секретарши звучали и скепсис, и надежда одновременно.

— Недооцениваете вы меня, Серафима Павловна! Скажем так, у нас есть один дружественный немецкий профсоюз и пара коммерсантов, которые спят и видят, как присосаться к контрактам на поставку наших ресурсов. Через сорок минут, максимум через час, к «Вестфаленхалле» подкатят полевые кухни с горячим супом и лучшими вестфальскими колбасками.