Громыко так заволновался, что даже встал со своего места. На лице Кацолапова не было ни кровинки. «И угораздило же меня припереть сюда этого придурка, — в ужасе подумал замминистра. — Лучше бы он вчера рыбой отравился!»

Стрелец понимал, что ходит по краю, но уже не мог остановиться, если он сейчас не найдет нужных слов, чтобы убедить Генсека, все покатится прямо в ад. Леонид Ильич хмурился. Ему было крайне неприятно выслушивать доводы советника, но то, о чем тот так страстно говорил, не являлось тайной для советского лидера. Проблема заключалась в некоторых коллегах по Политбюро, которые опрометчиво закостенели на лаврах былых заслуг.

— А что, товарищи, — Брежнев обвел присутствующих тяжелым взглядом, — вы считаете, что наши женщины должны проводить все свободное время в очередях? Отдавать ползарплаты за джинсы или импортные сапоги?

Мужчины уставились на Леонида Ильича. Они искренне не понимали, о чем тот говорит.

— Зачем?.. Зачем ползарплаты? — искренне удивился Громыко.

— Эх, вы… Отдаляетесь, смотрю, от народа, — махнул рукой Брежнев. — Окопались там в своих кабинетах… Такими темпами мне скоро вас самих придется защищать… от трудящихся.

Возникла неловкая пауза.

— Давно по магазинам ходили? — распалялся Генсек. — Что видели? Вот то-то и оно… Все меньше и меньше.

— Но, Леонид Ильич, — начал было Кацолапов.

— Да не забегай ты вперед батьки в пекло! — одернул его Брежнев. — Спроси лучше жену, что сейчас можно купить в обычном ГУМе. Я не имею в виду нашу спецсекцию. Куда все девается?.. Тянем на себе полмира, а простой советской бабе колготки негде купить! Так что ты там предлагаешь, товарищ Басов?

— Я хочу сказать, что нам жизненно важно уцепиться за эту возможность: получить оборудование, технологии, в том числе и для легкой промышленности, обучить специалистов. Без этого соглашения нам не вырулить. Никак не вырулить. Но и оно — только отсрочка.

— Уточните? — недовольно потребовал Громыко. — Зачем нам… сто сортов мыла?

— Сто нам ни к чему, — ответил Стрелец. Терять все равно уже было нечего. — А вот десять иметь не помешало бы. А еще больше — знание о том, как их делать. Понимаете, люди сравнивают. Кому-то довелось съездить в Варшаву, кому-то — в Софию, а кому-то -и в Париж. Смотрят кино и «Международную панораму». На Олимпиаду вот собираются. Как ни крути, люди болтают между собой. И всем до одного рот не закроешь.

— А что будет, если закончится табак? А водка? — внезапно заговорил Брежнев. — Тут ни Андропов, ни Гречко не справятся. Что вы еще хотели донести до меня, товарищ Басов? Другой такой возможности может и не быть…