— Даже так? — задумалась она.

— Так!

* * *

Посол Истомин пребывал в отличном настроении. Новости, которые советник Басов привез ему из Москвы, были обнадеживающими. Понятно, что их еще ждут сюрпризы, но в главном ответ — позитивный: Леонид Ильич не встал в позу и согласился на предложенные обтекаемые формулировки. То крыло в Политбюро, которое хотело сорвать саммит и делало многое, чтобы Генсек отложил визит, проигрывало. Теперь надо дождаться новостей от Бара, смог ли он урегулировать вопрос с немецкой стороны.

Дверь посольского кабинета распахнулась. На пороге стоял Кузнецов.

— Алексей Федорович, нам бы в «аквариум», — едва слышно пригласил он.

— Через пятнадцать минут, — Истомин посмотрел на часы.

Кузнецов не обязан был информировать посла о специальной операции конторы, но, исходя из особенностей момента и персоналий вовлеченных лиц, решил поставить Истомина в известность. Когда дверь изолированной от простушки комнаты-кубика закрылась за главой дипмиссии, Игорь Прокопьевич начал свой доклад.

— Алексей Федорович, считаю своим долгом проинформировать вас о чрезвычайной ситуации, — официально начал Кузнецов. — Была предпринята попытка вербовки в отношении одного… вернее, одной из наших.

— Кто?

— Ледникова.

— Это предположения или доказанный факт? — уточнил Истомин.

— И факт, и признание. К сожалению.

— И откуда ноги растут? МI-6 или ЦРУ?

— Штази.

— Кто? — взъярился посол.

— Штази.

— Так они же без вашего разрешения в туалет не ходят…

— Оказалось, что ходят… И то как…

— Какой скандал! Отправишь ее в Москву? Вместе с мужем?

— Вот об этом я хочу поговорить.

— Слушаю.

— Мы решили использовать ее в собственной игре. Кроме всего прочего, надо наказать зарвавшихся товарищей.

— А что с Юрием Антоновичем? Он в курсе жениных подвигов?

— Нет.

— И?..

— И не будет… Пока…

* * *

Игорь Прокопьевич не стал рассказывать Истомину, на чем коллеги из ГДР поймали Марфу Григорьевну. Он принял такое решение не потому, что ему стало жаль тетку, а потому, что история была стара и банальна, как мир. Секс, деньги, обида — вот основные крючки, на которые спецслужбы ловят предателей. Идеологическая составляющая, по мнению Кузнецова, давно уже канула в Лету. Марфа Григорьевна не стала исключением. Проявив слабость, она попалась в поле зрения товарищей из штази, а дальше все как у всех: признаться в некоторых слабостях или любопытстве определенного характера ей было страшнее, нежели согласиться информировать противника.

Она, как и большинство людей, оказавшихся в подобной ситуации, конечно, находила для себя оправдания и аргументы, но факт есть факт. И то обстоятельство, что штази являлась спецслужбой одной из самых дружественных СССР стран, никоим образом не перечеркивало смысл и суть ее выбора. По большому счету стоило ее отправить на Лубянку со всеми вытекающими последствиями, да и мужа туда же. Пусть сам объясняет, как его жена докатилась до такой жизни, и не является ли он сам ее сообщником. Но это скандал. Кузнецов уже представлял заголовки западных газет. Что-нибудь типа «Шпионские игры коммунистических спецслужб», «Берлин восстал против Москвы» или «Агент в советской юбке». Как же это все некстати!