— Да как вы смеете? — привычка взяла свое. — Вы не имеете права вербовать дипломата такого высокого ранга, как у меня!

— Да что ж вы за человек такой⁈ — взорвался Кузнецов. — В последний раз предлагаю…

— Простите… — Ледников снова сник.

— Повторяю: отныне вы будете действовать исключительно под моим контролем. В противном случае всю оставшуюся жизнь будете сожалеть о том, что сейчас не послушали меня.

— Я убью ее! — с ненавистью пробормотал Ледников.

— Не советую. — холодно оборвал его Кузнецов. — Марфа Григорьевна нам еще понадобится в этой игре. После окончания рабочего дня вы вернетесь домой и будете себя вести так, словно вообще ничего не произошло. Как ни в чем не бывало. Вам ясно?

— Я… я не смогу.

— Придется! — отрезал Кузнецов.

— Можно… поинтересоваться? — осторожно спросил дипломат.

— Спрашивайте!

— На чем они ее подловили?

— На игрушках.

— На каких игрушках? — искренне удивился Ледников.

— А вы что не знаете? — Кузнецов с сожалением посмотрел на посланника.

— Не знаю… — растерянно ответил Юрий Антонович.

* * *

Автомобиль советского министра иностранных дел на высокой скорости мчался в сторону «Заречья-6». Там, на загородной госдаче, вдали от московской суеты его ждал Леонид Ильич Брежнев. Генсеку уже нашептали, что ситуация в Бонне вышла из-под контроля. Брежнев был встревожен и хотел знать, насколько скандал, связанный с меморандумом Шмидта, может повлиять на ближайшие планы.

Андрей Андреевич появился в каминном зале ровно в назначенное время. В руках у него была папка с документами: вырезки из немецких газет и подготовленный Стрельцом аналитический отчет. Несмотря на нетипично теплый для этого времени года вечер, Леонид Ильич попросил разжечь камин. От мерного потрескивания дров он успокаивался и обретал внутреннее равновесие. В таком состоянии лучше думалось.

— Ну что, Андрей Андреевич, — вместо приветствия Генсек сразу приступил к делу. — Придется разворачивать наш корабль разрядки в обратную сторону?..

— Вынужден признать, Леонид Ильич, что ситуация сложилась непростая, — осторожно ответил Громыко.

— Ну, это я и без тебя знаю. А что по сути? Как это могло произойти? Если под эту дудку они скинут Вилли, все, что мы наработали за последние пять лет и на что надеялись в будущем, пойдет прахом. Что делать будем?

— Товарищ Истомин настоятельно рекомендует поддержать Брандта.

— Поддержать? А он не боится, что любой наш жест в пользу канцлера еще больше накалит страсти и станет той самой последней каплей…

— Я думаю, Леонид Ильич, действовать надо не прямолинейно, а как бы невзначай, — заметил министр.