В «аквариуме» воцарилась мертвая тишина. По лицу Ледникова Кузнецов видел, какая внутренняя борьба происходит в голове у дипломата. «Узнать, что твоя собственная жена шпионка, — тут у любого крышу снесет», — Кузнецов даже почувствовал что-то вроде сочувствия к своему оппоненту. И в страшном сне никто не захотел бы оказаться на месте Ледникова.

— Марфа… шпионка… чушь… не могу это воспринять, — Ледников рассуждал вслух. — Кому и что она могла сообщать? Да она же, кроме своей дурацкой прически, вообще ни о чем больше не думает. Даже кашу сварить толком не в состоянии. А как же наш сын? Разве она подумала о его будущем? А как же я?

Юрий Антонович был раздавлен. Все его планы, все его надежды и комбинации в один момент потеряли всякий смысл.

— То есть эта книжка, этот Солженицын — все это было не просто так? Никакая это ни досадная ошибка? — Ледникову не хватало воздуха. — Скажите, Игорь Прокопьевич, а кому… на кого… она шпионила? Англичанам?

— А вот это самое интересное! — Кузнецов пристально посмотрел на посланника. — Она шпионила… в пользу ГДР.

— В пользу кого? — Ледников аж привстал со стула.

— Германской Демократической Республики.

— Да, ладно… Такого не может быть, — искренне удивился дипломат. — И что они за вашей спиной пошли на такую провокацию?

Странно, но от этой мысли посланнику стало легче на душе. Выходит, не только его благоверная, но и самый верный, образцово-показательный сателлит СССР оказался не на высоте. Уверенность возвращалась к Юрию Антоновичу. Новость о ГДР его ошеломила даже больше, чем известие о том, что Марфа шпионка. «Фу, какое гадкое слово…» — ему захотелось немедленно прополоскать рот.

— Юрий Антонович, — Кузнецов заметил перемену, — я конечно, ценю и всячески приветствую ваш изобретательный ум и способность превращать лимон в лимонад, но сегодня даже не старайтесь, — жестко предупредил его комитетчик.

Ледников оглядывался по сторонам. Если бы все было однозначно плохо, этот дундук сразу бы запер их с женой и поставил охрану. «Господи, зачем я только на ней женился», — застучало в голове. Но поскольку Кузнецов пригласил его сюда — в секретную комнату, предназначенную для самых ответственных переговоров, — напрашивался вывод, что еще не все потеряно. Комитету от него явно что-то нужно!

— Чего вы хотите? — прямо спросил дипломат.

— Это уже другой разговор, — Игорь Прокопьевич протянул ему какой-то бланк. — Подписка о неразглашении и сотрудничестве. Распишитесь.

— То есть… вы отпускаете меня? — Ледников перевел взгляд на собеседника.

— Можно и так сказать. Отныне вы будете действовать под моим контролем.