Душа Брисуэлы всколыхнулась, лишь когда он потерял в бою Кейси. С этой девушкой у Вилли намечалось что-то серьезное, дело шло к свадьбе, но подземный дрон-камикадзе отправил половину взвода к небесам. Кейси еще дышала, когда Вилли, взвалив ее на плечи, рванул на базу у Чехел Раз, но донес он уже мертвое тело. Сам не заметил, как пробежал двадцать пять километров по каменистой пустыне до базы.

В ту же неделю Вилли убедился, что, если судьба отправляет в нокаут, она на этом не останавливается. Пришла весточка от одного из кузенов — деревня, где прятались родители Вилли, сожжена дотла какими-то уродами. Кузен писал, что таких вольных бригад отморозков в джунглях расплодилось, как прыщей на жопе пубертатного подростка. Их отлавливают и скопом отправляют в специальные негражданские зоны, причем вместе с родными, если таковые заявляют о себе.

С того момента что-то в душе и сердце Вилли омертвело. Он продолжал службу, не веря в то, что делает что-то правильное, но и уходить было некуда. И не к кому. В армии у него хотя бы имелись приятели, с которыми можно выпить, поболтать и выложить, что накипело, облегчив душу. К тому же, отслужив положенный срок, можно было получить гражданство. Систему гражданских категорий, при обсуждении которой было сломано множество копий в Мировом парламенте, все-таки ввели.

На очередном задании в местечке, позже названном Калийским дном, Вилли получил легкое ранение. Пустяки на самом деле, справился бы и «Домашний доктор», но командир оставил его на базе и сказал отлежаться.

Вилли повалялся полдня, а потом заскучал и двинул в ближайший городок с гражданским населением низшей категории, где за его однодневное жалование в недавно запущенных фениксах можно было поиметь всех местных шлюх. Впрочем, Вилли к этому не стремился, а вот идея провести этот знойный день в кантине, попивая прохладное пиво, показалась ему хорошей.

Дела в первом попавшемся заведении под названием «Хромая собака» шли ни шатко ни валко, даже кондиционер не работал, но Вилли там остался. Приглянулась ему улыбчивая официантка. Сделав ей заказ, он раскурил сигару и откинулся в кресле из дешевого пластика.

Потягивая дерьмовое пойло, он засмотрелся на то, как чумазые мальчишки гоняют босыми ногами свернутые в шар мусорные пакеты, а потому не сразу заметил, что за столом теперь не один.

Подняв голову, увидел седого крепкого мужчину, чьи глаза были скрыты солнцезащитными очками, а лицо — тенью дурацкой широкополой шляпы.

— Здравствуй, Уильям.

Человек снял свой нелепый головной убор, отчего четко обозначились глубокие и многочисленные морщины, расчертившие лицо. Следом он отложил и очки, и Вилли едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Глаза были страшные, но в то же время добрые, и черт его знает, как такое возможно.