Имя Майка Хагена старик назвал последним. Вилли не знал, кто это, но уже после разговора с Мануэлем пробил сеть и выяснил, что Хаген в молодости был чемпионом мира по боям без правил, а потом возглавил новую компанию, в которой все эти люди работали вместе. Компания называлась «Сноусторм».

И вот эти люди, как оказалось,видели изнали . Видели варианты будущего и знали, что предпринять, чтобы будущее стало… нет, не светлым, не прекрасным, а хотя бы лучшим из вероятного. «И если удастся пройти этот период без больших потерь, — сказал Фуэнтес, — то у наших праправнуков появится надежда на лучшее будущее. Им, правда, грозит кое-что пострашнее, но это уже их забота. Им жить, им и выбирать, как двигаться дальше».

Главное, что вынес для себя Вилли из этой беседы: миру наступил бы каюк, если бы не эти «оракулы». Верить этому или нет, он решил разобраться позднее, а в тот момент просто принял новые знания как данность. Людям придется пройти через четверть века тотального расслоения, разделения на граждан и неграждан, полезных и бесполезных, важных и неважных, чтобы у человечества появился шанс доковылять до определенной точки в истории, после которой все медленно, но неотвратимо начнет меняться к лучшему.

«Это очень важно — то, что я расскажу тебе дальше, — проговорил Мануэль. — Потому что если мы придем к этой точке в раздрае, неподготовленными, то на всей планете можно будет поставить крест». С этого момента Вилли слушал его еще внимательнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

О будущем старик говорил туманно, а когда раздраженный этим Вилли выразил свое негодование и потребовал ясности, Фуэнтес объяснил, как любое слово о будущем может это самое будущее поменять в худшую сторону.

«Это как с ценными бумагами, — привел он пример. — Акции „Дрисколл Инкорпорейтед“ взлетели во время Третьей мировой, потому что инвесторы были уверены — бункеры начнут раскупать, как горячие хот-доги на ярмарке в прохладный день. Что случилось бы, если бы один инвестор знал, как выйдет на самом деле?»

Вилли пожал плечами, и Мануэль объяснил: «Он продал бы все акции этой компании и стал играть на понижение. Рынок обратил бы на это внимание, акции упали бы, семья Дрисколлов вылетела в трубу… а мир сгорел бы в глобальном ядерном облаке».

«Я потерял нить на слове „понижение“, простите», — ответил Вилли. Он действительно с трудом вникал в то, что пытался донести Фуэнтес, хотя понимал: старик и без того все максимально упрощал. И все же он хорошо запомнил сказанное, а потом еще и умудрился теми же словами пересказать Хайро, Леониду, Рою, Сергею, Йошихиру и Марии несколько лет спустя.