Уцелело оно не полностью, и мотив помещика отпустить Мелитину и Антипа остался неясен. По второму письму, написанному тоже не Антипом, но каким-то другим уже писцом месяца три спустя, я сделала вывод, что Морозовы отписали довольно неплохое по тем меркам хозяйство – а по деньгам судя, нищее, всего двадцать восемь таллиров – кому-то из братьев Мелитины.

С двадцатью восемью таллирами Антип начал новую жизнь.

Он женился на своей возлюбленной, кое-как выучился грамоте – может, даже Матрена его учила, – поступил к купцу в услужение, родилась Акулина, потом Серафима, Антип смог поднакопить денег и после смерти купца выкупил у его наследницы одну из лавок. Я смотрела на гербовой документ с печатями и размышляла, всегда ли мой покойный муж был таким конченым, или в какой-то момент соломинка переломила спину муравья.

Дело процветало, хотя своего дома у Морозовых не было – судя по документам, они занимали второй этаж над арендованной лавкой. И снова я отметила, что какой-никакой, но дом Марьяны роль, безусловно, сыграл. Плевать, насколько хороша жена, важно, какое у нее приданое.

И это же приданое Антип согласился отдать – но какой ему оставили выбор.

Спустя год после рождения Серафимы Матрена заболела. Я перебирала счета от доктора, все вовремя оплаченные, но чем дальше, тем позже оплата следовала, и было даже какое-то предписание из суда. Ни рецептов, ни выписок, диагноз для меня был загадкой, но болела бедняжка долго и тяжело, счета меньше не становились, оплаты задерживались и задерживались, в лавке случился пожар – потушили, но товар пострадал и крыша истратилась. Морозовы перебрались в квартирку поменьше и лавку взяли другую – вот оно. Я переложила в изученную стопку счета: вот и еще один источник бед и испорченного товара.

Матрена, несмотря на болезнь, родила Дарьюшку. Метрику о смерти Матрены Дмитриевой Морозовой выписали за три года до того, как в жизни Антипа появилась я – Марьяна, и со дня рождения Дарьи и до смерти Матрены не было никаких новых счетов от докторов.

То ли медицина развела руками, то ли Антип отчаялся тратиться в пустоту. Я не исключала последнее и потому перечитывала его письма к тогда еще нареченной. Он в самом деле ее любил? Или писец перевел его злобное меканье на приятный девице язык? Но письма к Матрене писали два разных человека, стало быть, любил Антип свою первую жену. Как умел, но как он умел, мне ли не знать.

А вот Марьяшу Антип возненавидел прежде, чем сделал своей женой.

«Марьяна Трофимова Лукина, осьмнадцати лет, собой хороша, дочь покойного Трофима Лукина, мещанина из крестьян, что владел постоялым подворьем подле села Мишино, предлагается…»