Кто-то спустился с лестницы, застыл в дверях. Девчонки испытывали мое терпение на прочность, а при живом Антипе была «матушка». Я сделала вид, что занята, и Акулина давно бы прошествовала с видом королевы на казнь мимо меня, значит, опять блажит Серафима.
– Чего тебе? – раздраженно спросила я, поворачиваясь, и забыла, как двигаться, говорить и кричать. Из моего горла вырвался только слабый хрип, который никто не мог услышать.
На меня смотрела тень. У нее было скрытое балахоном тело, руки, лицо, она стояла и шевелила губами, полупрозрачная, не белая, скорее слабо светящаяся темно-серая. Не задобренная, не сдерживаемая больше камнями-оберегами.
Мелитина нашла и выбросила камни. Я сочла все суеверием.
Тень растянула в улыбке губы и неторопливо пошла ко мне.
Глава пятнадцатая
Убежать от потустороннего невозможно. Некуда от него бежать. Оно все равно окажется быстрее.
Бей, беги, замри, то, что в нас вложено с тех времен, когда у нас еще и в помине не было разума, и я замерла. Может быть, тень решит, что меня не существует, поймет, что ей ничего не светит, и уйдет. Какие способы действовали в моем мире, если мне повезет, они сработают здесь?
– Сущая Матерь, помоги! – истошно заорала я, не размыкая губ. Она ведь тоже что-то сверхъестественное, Сущая Матерь, и если она есть, она меня услышит. Если услышит, быть может, захочет помочь. И тень действительно остановилась.
По лицу катился градом пот, смешиваясь со слезами. Тень парализовала меня одним своим присутствием, она стояла, смотрела на меня ослепшими глазами и скалилась. Потом она протянула ко мне бледную подсвеченную руку, и выяснилось, что тень умеет говорить.
– Марьюшка!
Нет-нет-нет, я не твоя добыча, не обольщай и не обольщайся. Знаешь, я ведь однажды уже умерла. Со мной Антип не справился. Я в огне не горю, даже не думай.
– Марьюшка, доченька!
Ты… моя… мать?..
Я не была уверена, что слышу тень на самом деле. Голос ее был с хрипотцой, и в нем звучало что-то близкое к отчаянию. Тень приблизилась, дотронулась правой рукой до моего лица, словно лаская, и я ощущала ее прикосновение не как дуновение ветра или как там принято говорить о бесплотных призраках, а как настоящее, живое, теплое существо. Тень плакала…
– Мама, пожалуйста. Не причиняй никому зла, – выдохнула я, сама от себя не ожидая. – Я справлюсь со всем сама. Ты знаешь, я сильная.
Господи, кажется, я опозорилась, платье завтра придется как минимум просушить, о стирке можно забыть до весны.
– Марьюшка!
В комнате стало совсем темно, или это опять же галлюцинации, что от меня нужно этой женщине, зачем она пришла?