Попробовать убежать? Допустим, у меня получится. А Акулина, что будет с ней?

Великан отодвинул Федора, навис над Антипом, секунду подумал и так шарахнул кулачищем по столу, что дерево затрещало.

– Подлый ты потрох! – удивился он, легко, как кутенка, приподнимая Антипа за шиворот. – Это что же, жену родную на потеху отдать готов? Это ты нас, почтенных купцов, за душегубов да за сквернавцев держишь? Это ты, волчий огрызок, девку за брата моего родного против ейного согласия отдавал? А? Марьяна, повтори как на духу – против?

Антип дергаться не пытался, болтался в хватке гиганта покорно, словно вся жизнь его стояла сейчас на кону, но может, он недалек был от истины. Я облизала пересохшие губы, не веря, что купчина не только не поволок меня на поругание и не велел притащить девчонку, но и нешуточно из-за обмана рассвирепел. Это было, конечно, почти что чудо.

– Против, батюшка, – со смиренным достоинством подтвердила я. Дышать получалось плохо, я все еще не верила в благополучный исход. – Акулина плакала, идти не хотела, милости у меня просила – «матушка, не губи».

Матушка… неужели эта красавица, которой уже лет девятнадцать-двадцать, моя дочь?

– А чего «не губи»? – с досадой хмыкнул Федор, посматривая на брата, который продолжал держать Антипа на весу, а я гадала – надолго ли их обоих хватит, Антип уже начинал синеть. – Ясно, девке-то я не люб… Но чтобы неволить – такое, – он состроил благостное лицо и вытянул указательный палец вверх, – Сущая Матерь не благословит. Чего, чего ты там, Антип, бормочешь?

Брат Федора брезгливо стряхнул Антипа с руки, и тот, ощипываясь, как курица, мгновенно залебезил:

– Сказала бы Акулька, что согласна, Фока! Куда бы она, дурная, делась? Да я ее приве…

– А не спеши, – пробасил Фока Кузьмич и толкнул Антипа в плечо, тот екнул, но устоял. – Не спеши, задница свиная. Уговор какой был? Федор на Акулине женится, я тебе долг по-родственному прощаю. Так было дело? – он уставился на Антипа, тот согласно затряс головой. – А как девка доброй волей замуж идти не желает, так, значит, тому и не бывать. Иди-ка, обсудим с тобой дела, обговорим, иди, иди, разговор у нас будет долгий…

Он развернул Антипа в сторону двери, за которой очнулась от беспамятства я, но затолкал его в комнату по соседству. За ним прошел и Федор, молодой парень и третий мужик остались. Дверь закрылась, и наступила тишина.

Я поискала, где тикает чертова бомба с часовым механизмом, наивно надеясь, что через это занудное «тик-так» прорвется долгожданный писк медицинского оборудования. Но как я ни напрягала слух, моля кого-то там, наверху, что насмотрелась достаточно и пора мне прийти в себя, – я видела грязную, неухоженную комнату с высокими облупившимся потолками, выцветшие от времени стены, пыльную паутину по углам и свежую трещину на старом, рассохшемся деревянном столе. Пахло кислым, перебивая все прочие запахи, и немного – печью.