И где-то позади — Темный силуэт Девы-Смерти, серый — монаха-михаилита, светлый — Целителя Руноса. И не разглядеть, но слышны переливы серебристого колокольчика. Тариана. Бабушка.

Слева, справа, позади, впереди, сверху, снизу, прямо здесь — будто невидимая цепь. Неразрывная шелковая нить из бесконечного клубка прилежной пряхи-судьбы. Связала намертво. Держит. Не даст упасть.

Точнее, выпасть из Нового Круга Силы. Возрожденного только что. На живую шелковую Нить.

3

Эту тему они не поднимали давно. Собственно — никогда. Даже в прежние годы.

Будучи женат на Софии, Евгений никогда не обсуждал ее ни с кем. И что давно перемыли кости ему самому, тоже не знал.

— Самое смешное, она вновь считает, будто мы — подружки. Быстро у нее.

Что ты имеешь в виду, Юли? Что у кого другого — всё, наоборот, слишком медленно? Чересчур?

— И как там София? — поддержал Евгений разговор.

— Уже беременна, — усмехнулась Юлиана. — И по секрету прощебетала, что намерена рожать и рожать. Хоть по ребенку в год. Бедная самка, так она состарится к тридцати.

Евгений уже достаточно изучил Юли, чтобы понять, как она сейчас завидует «самкам». Всем, кто выскакивает замуж по взаимной любви, рожает кучу желанных детей, воспитывает десятки громкоголосых внуков. Всё, чего лишены прекрасные принцессы в роскошных дворцах. Счастливице Софии удалось разорвать этот круг и вырваться — и за это она достойна зависти еще невыносимей.

Круга могло не быть вообще — будь Евгений умнее четыре с половиной года назад.

— Юли, если хочешь, нам никто не помешает нарожать детей не меньше, — поддел он. — В качестве подарка на следующее Воцарение.

— Рожать будешь ты? — Юлиана швырнула шелковой подушкой. Попала. В плечо. — Или я — портить фигуру? После чего ты заведешь десяток томных одалисток, а мне — рыдать на женской половине?

Вот только десятка томных одалисток для полного счастья и не достает.

— Уверен, ты быстро станешь прежней. Я в тебя верю.

Фиолетовая пуховка осторожно скользит по изящным чертам лица. Растирает что-то легко уловимое.

А может, уже тоже готовится в полет. В том же направлении.

— Мой император, ты уверен, что для блага династии нам нужно полтора десятка претендентов? Или всё же обезопасим наследственные права нашей Вики?

«Нашей». Юлиана настолько умело оттирает Софию от родной дочери… Видимо, в расчете, что та, «рожая каждый год», о Виктории почти забудет. Хуже или лучше, если Юли сейчас права? София и прежде любила дочь не столь сильно, как хотелось Евгению. Впрочем, другие принцессы до нее обращали на детей внимания еще меньше.