Юлиана возится с Вики гораздо больше… но мачеха — это всё же не родная мать.

— Константин был один, не считая Зои. Чем ему это помогло?

— С ним — особый случай. А вот Вики свергать некому. У тебя нет таких братьев.

Да. Уже нет.

— У нас в Мидантии кругом — особые случаи.

Ночной ветер настойчиво шевельнул плотной портьерой. Впустил легкую прохладу ночного сада. Зимнего. Голоса птиц и легкий аромат полуночных цветов. Чем-то схожий с духами Юлианы, кстати.

Почему никак не удается вспомнить, с чем связаны фиалки? И что они значат для Юли?

— Эжен, не забывай: если я рожу сына, Вики уже вообще не будет наследницей.

— Но останется при этом принцессой. Уйма прав и гораздо меньше обязанностей. Или тебе так уж нужна на троне именно она?

— Не смейся. Она, в конце концов, моей крови. Племянница все-таки.

А собственный сын твоей крови не будет?

Константин тоже был отцу племянником. Родным.

Юлиана чуть дернула точеным плечом — колыхнулся пеньюар цвета весенней листвы. В цвет ее глаз. Только чуть светлее.

Впрочем, Юли идет всё. Оттеняет ее собственную красоту.

— Эжен, я тебе уже говорила: это я должна была стать ее матерью. И все эти годы, пока она росла, я об этом думала. Кроме того, я хочу, чтобы в Мидантии хоть раз взошла на престол женщина. Сама, а не через алтарь и венец. Чтобы именно ее короновали. Чтобы она стала императрицей, а не женой императора. Чтобы царствовала сама — по праву рождения.

— Юли, ты всё же многовато читала в детстве, — рассмеялся Евгений.

— А с чьей подачи? Я честно считала, что с одной красоты толку мало. Даже моей. Мне хотелось быть умной, как вы с Констансом. Но я и сны в детстве странные видела, помнишь? О быстрых колесницах без лошадей, о независимых женщинах в мужской одежде…

— Ага. И о студентках Академии. И о какой-то даме — влиятельном канцлере правительства. Юли, такого не будет никогда. Ты еще женщину-Патриарха представь… В высокой митре и в алой мантии.

— А что? Запросто.

Сейчас они говорят, как раньше. До… всего.

Когда Юли и впрямь могла взахлеб пересказывать прочитанное, советоваться, доверять. Даже если и тогда — уже не до конца.

— Кстати, знаешь, что говорят в народе? Софииуже простили все ее грехи. Теперь она — невинная, добродетельная жертва, а я — бесстыжая развратница. Мне приписывают любовников даже больше, чем я сама себе сочинила. А еще я собираю коллекцию их сердец. И храню у себя в тайной шкатулке, в будуаре, под замком. Как наш сумасшедший предок — трупы врагов в сыром подвале.

— Ну, нам лично он не предок. Ту династию свергли еще до Зордесов. Тебя всё это оскорбляет?