Всё давно сникло и примерзло. Но не завьюжило. Вести с далекого Севера не лгут — припозднившейся зимы всё еще нет. Нигде. Даже в холодном Ормхейме.

— Это полынь? — узнал Анри знакомый вкус. Уже полузабытый Ирией.

— Да. Из погребов твоего отца. Гуго и Эрик разграбили не всё.

Один предпочитал чем слаще, тем лучше, а второй — пиво, крепкий ром и эль с далекой северной родины. Последнее, что еще оставалось от прежнего Эрика.

— Кое-что припрятали верные слуги.

Те, кто успели вовремя разбежаться. Ставшего родным особняка больше нет, остались лишь старое зеркало и крепкое вино. И странные сны. Но уже не об Исольде. Ее заменила Дева-Смерть.

А где-то далеко, возможно, еще стоит древний замок Тенмар. Вдруг старые стены оказались неподвластны огню? Безумный Эрик ведь прошел и там — огнем и мечом.

А бедная, пугливая Мари так и не нашлась. Как и ее ребенок. Он должен был родиться еще в теплой середине осени. Когда пленную Ирию везли в Лютену — в очередной плен. А потом держали в мрачно знакомом Ауэнте. В одной камере с былым врагом и нынешним верным другом. В полной неизвестности о судьбе едва обретенного брата.

— Ири, ты можешь сказать мне всё. Всё, что сочтешь нужным.

— Я знаю, Анри, — слабо улыбнулась она. — Насчет тебя — знаю точно.

Весть про легендарный Альварен Анри выслушал спокойно. Как и то, что теперь ему придется невесть как разводиться с и без того брошенной девчонкой.

Мысль, что Анри свежеиспеченную жену не любит, облегчения не принесла. Слишком уж бедняжке Контэ и без того пришлось несладко. Да и ревновать Ирия разучилась напрочь. К Прекрасной Кармэн не ревновала, а тут — к кому? Да и… будто выгорело всё в душе. И даже любовь — лишь тень ее прежней.

— Я отношусь к Элен, только как брат, — вздохнул Тенмар. — Как ее защитник. Возможно, это чем-то поможет.

Спасти Элен от древнего, неотвратимого проклятия? У кого бы узнать поточнее? У Девы-Смерти или у михаилита? Но смерть Эрика и бегство змеефанатиков должны были изгнать древнюю Богиню Тьмы. А призрачный михаилит приходит, лишь когда хочет. Не Джек ведь. И не Тариана. Но одного больше нет, а второй не пробиться в Лютену. На далекую чужбину. Своя ведь она, лингардская.

А монах ничем не связан. Его служение — добровольно.

И без любых слов ясно, что бросить Элен еще раз — всё равно, что убить своими руками. Слишком уж хрупкая. И несчастная. Невезучая.

Если только… Ирия вдруг поймала взгляд Анри. Вспомнит ли он сейчас, какими глазами смотрел на нежную красоту Элениты их общий братик Серж? Ирия-то всё заметила, а вот, с позволения сказать, законный муж…