Только бы крепкая дверь не оказалась заперта. Ключ уже не найти. А уж если неподъемный засов еще и снаружи… Дубовые двери не выбить точно.

Не заперта! Повезло.

А теперь — вверх. Вынырнуть посреди очередного высокого зала — бесконечно длинного. Где окна, где двери — куда дальше?

Никуда. Никуда уже не нужно — над головой раскалывается потолок. Открывает невозможно яркие узоры древних созвездий. Глаза давно ушедших.

Ирия нырнула поглубже — сейчас тяжелые балки и камни рухнут вниз. И под водой их будет не разглядеть!

Наверх, живо!

Нет грохочущих камней, нет балок. И древних стен уже нет. Остались внизу.

Ирия одна — посреди бурного моря. Под бездонным звездным небом, расшитым древним шелком геральдики созвездий.

Налево, направо, вокруг — везде лишь пенные волны. Седой Океан. Все гордые замки, сводчатые галереи и прекрасные портреты лучших мастеров кисти канули на дно морское. Вместе с самими мастерами. В вечное забвение. Как древний обреченный Анталис.

— Ты дала клятву. — Ральфа Тенмара не разглядеть. Но он здесь, где-то рядом. Невидимый. И его Созвездие Дракона — в вышине небосвода. — Сдержи ее.

— Разве я еще не сдержала? — вздохнула Ирия.

Разве эта кровная клятва ее и не спасла — среди мертвоглазых змей?

— Тогда почему ты здесь? — гремит Старый Дракон. — Сдержи клятву — я помогу! Только попроси!

— Дядя, я убила Эрика. Лютена спасена. Змей больше нет. Ормос не вернется, а если и вернется, то не в Лютену! Я сделала всё, что могла!

Темная тень за спиной. Из-за левого плеча. Дева-Смерть. Скользит над бурной водой. Танцует. Грустно смеется. Тень над тенями. Вечно живая — над почти погибшими.

— Если всё так, как ты говоришь, тогда почемуя́еще здесь?

— Зима пришла, — бормочет Ирия. — Осень завершилась. Снег. Он же мне не приснился.

— Да. Не приснился. Снег. Вслед за осенью пришла зима. Подзвездный мир терпел — и больше не смог. Он сдался вечной ночи. Снег выпал — и уже не растает. Зима пришла, но весна ее не сменит. Вы проиграли, Ирия. Вы почти проиграли всё.

3

— Ормхейм объединился с Бьёрнландом! — Виктор Вальданэ швырнул злополучное письмо на чудом уцелевший стол. Странно, что тот выжил — при всех предыдущих королях.

Гербовая бумага проскользила через полстолешницы. Увы, до края не домчалась. Замерла одинокой белой лодкой среди озера черного дерева.

Тут всю мебель позанимали из разных кабинетов. Его Величество Виктор Первый по этому поводу бушевал вчера по-черному. Орал, что такая сборная солянка оскорбляет его утонченный вкус эстета.

До чего же надоели в многострадальном Эвитане несдержанные короли! Не всем, так одному-единственному министру.