А теперь нужно просто затаиться. Вдруг так Элен не найдут и настоящие враги? Вдруг она и впрямь просто растворится во мраке. Исчезнет, просочится песком сквозь хмщные, острые когти.

Она ведь всегда была тихой и незаметной. Как маленькая мышка.

Вдруг сегодня еще убьют кого-нибудь другого?

3

Страшнее всего — оставлять их одних. Беллу, мальчика, Вита. Особенно на несколько часов. И с риском не вернуться. За Михаилом присмотрит Витольд, но что будет с Арабеллой?

А еще хуже, что Вит сегодня тоже здесь. Не в очередь с Грегори, а вместе с ним. Его вызвали, не предупредив Грегори. Как бы теперь спровадить друга пораньше? К младшим?

Потому что присутствие Витольда значит одно — Белла и Михаил там сейчас только вдвоем. Совсем одни. В темноте, одиночестве и страхе.

Среди ужаса и под охраной ужаса. А Арабелла и так почти не спит.

А еще Вит говорит, что и мальчишка мечется каждую ночь, когда засыпает — хоть урывками. Но чаще просто лежит без сна с закрытыми глазами. А то и с открытыми — когда устает притворяться. С самой первой ночи здесь. С плена своей семьи. И собственного заключения в вампирских подземельях.

Ночной Князь — прекрасен как утренняя заря и поздние сумерки, пленительная Княгиня — его достойная пара. Вечные почти как подлунный мир.

Просто дети, не успевшие вырасти. В чём-то даже добрые. Насколько это возможно для лишенных души нелюдей.

А на роскошно сервированном столе — человеческая еда и вино. Из уважения к гостю.

Уже остывшее жареное мясо, тушеные овощи, сыр, лиловая спелость винограда. И вино — неплохое, судя по бутыли.

Только аппетита нет. Беллу и Михаила бы сюда.

— Прости, Грегори, что так давно тебя не приглашали.

Ясно — не было хороших новостей. А заодно и настроения.

Или это уже в нем говорят бессильный гнев и обида? А заодно и собственная беспомощность. И вечная тревога за родных. Запертых. Кто — в кровавом дворце у дневного властителя Мэнда, кто — у его же Ночных Владык. Вместе с самим Грегори.

— Я благодарен вам за приглашение, Властители Мэнда.

Даже если они и чувствуют ложь — сейчас он искренен. Более чем.

За спасение ночных прохожих Грегори благодарен не меньше. Зол — что почти всесильные бессмертные Князь и Княгиня не делают больше. Могут ведь. Просто не обязаны. Вот лишний раз и не рискуют. Ни собой, ни подданными. Спасли по его просьбе десятки, а способны — тысячи.

Каково было Анри Тенмару — в заточении с сотнями людей, готовыми отчаяться в любой миг? Чем квиринская тюрьма смертников лучше вампирского подземелья?

Что такое есть в стальном подполковнике, чего нет в лейтенанте Грегори Ильдани? Если он готов отчаяться сам — после нескольких недель против полутора лет квиринского плена в ожидании казни?