– Да что ты видела? – взрываюсь я. – Мне просто делали ЭКГ.

– А с каких это пор при приеме на работу делает ЭКГ лично сам босс?

– Он кардиолог, Рита, ты забыла?

– Хватит! – отчим поднимает руку, призывая к тишине. – Лоя, я сказал все, что думаю. Я не потерплю в своем доме девушку, которая ведет себя неподобающим образом.

– Это я-то?! – не выдерживаю.

Отчим немного сектант, ходит в какую-то странную общину из пяти человек. Это не церковь даже близко. Они одеваются во все темное, закрытое, собираются и чествуют своего учителя, а вместо Библии читают книги, которые этот их учитель и написал.

В целом, мне было бы плевать, если бы не одно «но». Отчим строго следит за нашим внешним видом, мама тоже одевается скромно, Ритка – дома выглядит, как хочет ее отец, а когда идет гулять со своими многочисленными парнями, переодевается у подружки из дома напротив.

И только я в глазах семейства – бунтарка. О, ужас! Смею вместо полудырявых платьев из прошлого века надевать просторные джинсы и футболки.

– Ты должна уволиться. Сейчас же, – грозный голос отчима выдергивает меня из мыслей.

– Что? – я ошарашено смотрю на него.

– Ты меня услышала, – отчим непреклонен. – Либо ты увольняешься, либо уходишь из этого дома. Выбирай.

В голове гудит. Уволиться? Уйти? Да как он смеет ставить мне такие условия?!

– Ты не имеешь права… – начинаю я, но отчим перебивает.

– Имею. Я хозяин этого дома. И я решаю, кто здесь будет жить, а кто – нет.

Смотрю на маму, ищу поддержки, но она лишь опускает глаза. Предательница. Я всегда знала, что отчим для нее важнее, чем я.

– Хорошо, – говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я ухожу.

Отчим хмурится, видимо, не ожидал, что я так легко сдамся. Ритка, наоборот, торжествует.

– Отлично, – говорит отчим. – Собирай вещи и проваливай.

– Прямо сейчас? – спрашиваю, надеясь, что он передумает.

– Да, прямо сейчас. Я не хочу больше видеть тебя в своем доме.

– На улице ночь… – растерянно развожу руками.

– Ничего не знаю, – отчим непреклонен.

Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Собираю вещи, руки дрожат от злости и обиды. Неужели все так закончится? Неужели я останусь на улице?

– Лоя, – слышу тихий голос мамы.

Она стоит в дверях, виновато опустив голову.

– Прости меня, – говорит она. – Я ничего не могу сделать. Ты же знаешь, какой твой отчим.

– Знаю, – отвечаю сухо. – Ты всегда его слушаешь.

– Я люблю тебя, – говорит мама.

– Любишь? – усмехаюсь я. – Если бы любила, то заступилась бы за меня.

Хватаю рюкзак и выхожу из комнаты. Не прощаюсь, не говорю ни слова. Просто ухожу, хлопнув дверью так, что в доме, кажется, звенят стекла.