Хотя я и так знаю, что дальше будет. Соколовский сейчас разозлится, ведь я ему нагрубила.

А потом…

Но Глеб Владиславович не говорит ни слова. Разворачивается и скрывается за ширмой. Судя по звукам, наполняет чайник водой, ставит ее кипятиться.

Дверь кабинета неожиданно распахивается и с грохотом ударяется о стену. Я вздрагиваю и роняю ручку, которая с тихим стуком катится по паркету.

– Ой… – тянет моя «любимая» сводная сестрица. – Вот ты где!

Вероятно, уверена, что я в кабинете одна, ведь рабочий день Соколовского начнется только через сорок минут.

– Рита, что ты здесь делаешь? – спрашиваю, стараясь сохранить хоть каплю спокойствия. Внутри все кипит. Чего она опять хочет?

– Пришла посмотреть, как ты тут «работаешь», – ядовито отвечает гадина. Ее губы растягиваются в гадкой усмешке. – Полуголая, небось, перед врачом скачешь?

Кровь приливает к лицу. Ну, конечно, как же без ее фирменных обвинений?

– Ритка, ты совсем с ума сошла? – шиплю на нее, густо краснея. Я чувствую, как мои щеки горят, и представляю, что сейчас Соколовский подумает обо мне.

Ведь босс все слышит, и это ужас как неловко. Хочется сквозь землю провалиться.

– Уйди отсюда, – прошу, наивно надеясь, что у сводной появится совесть.

Ага, сейчас! Совесть у нее появляется только тогда, когда надо что-нибудь выпросить. Или выбить. Или отобрать.

– Не уйду, пока не увижу, что тут происходит! – упирается она, скрестив руки на груди. Глаза сверкают недобрым огнем.

– Да что тут может происходить? Я просто… готовила документы, – мямлю, чувствуя себя виноватой, хотя ни в чем не провинилась.

– А что это за документы? Покажи! – Рита делает шаг ко мне.

– Не твое дело, – отрезаю, стараясь говорить как можно тверже.

– Ах, не мое? Ну, тогда я сама посмотрю!

Она пытается выхватить бумаги из моих рук, и мы начинаем бороться. Я отталкиваю ее, но она хватает меня за халат. Пуговица отрывается и летит в угол.

– Вот видишь! – торжествующе восклицает Рита. – Я же говорила!

Я в отчаянии прикрываю грудь рукой. Господи, да когда же это закончится?

– Ты… ты… – заикаюсь я, не находя слов.

– Теперь я тоже здесь работаю, – объявляет сводная, растягивая губы в подобии улыбки, слишком натянутой, чтобы быть искренней. – Добрые люди помогли устроиться.

Добрые люди? Да кто бы сомневался. Я поджимаю губы, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Нет, я не позволю ей увидеть мою слабость. Делаю вид, что увлечена монитором, но краем глаза наблюдаю за сестрицей. Она осматривается, словно завоевательница, покорившая новую территорию.

– И что ты собираешься делать? Стоять здесь и пялиться на меня? – спрашиваю, стараясь не сорваться на крик. – Это входит в твои обязанности?