— Я знаю тебя давно. — Загребла она издалека. — До всего случившегося, и после. Всякое было, но с того самого дня, как ты снимал меня с жертвенного столба, а потом вступился перед сошедшими с ума Катей и Антоном, решив тем самым мою судьбу, я точно знала — ты единственный, на кого можно положиться. Вокруг есть мужчины, сильные, храбрые, этого не отнять. Но ни у кого нет чего-то важного, что есть у тебя.

— Варь. — Начал было я, чтобы прояснить происходящее, но остановить ее мне уже не удалось, девушка даже не запнулась, продолжая говорить.

— Ты никогда не ломался и тащил нас за собой, придумывал какие-то безумные планы, строил, создавал, защищал, взрывал и лечил. И ты стал сильнее. Намного сильнее, чем был. Я правду тебе скажу, вначале хихикала над тобой, да и не я одна — вот же, умора, в мире, где, как предполагается, будет куча врагов, этот умник взял самый бесполезный в бою класс. Но все быстро поменялось. Оказалось, что бойцы и не бойцы вовсе, а яйца прячутся в мошну сразу, как запахнет жареным, а ты, несмотря ни на что, всегда оставался крепким и надежным.

— Варь! — Уже настойчивее я попытался ее остановить, не понимая, чего ей нужно, и поток лести, перемежающийся колкостями, мне не слишком нравится.

— А сегодня я увидела другого тебя, Марк. Ты улыбался, лишая жизней. Вот он, твой апофеоз. Ты всегда знал, что победишь, и победил. — Она, наконец, вышла из транса, с которым декламировала мне дифирамбы, и поползла на меня, прямо на постели, пропуская между своих ног мои, да так, что я не нашелся, что делать, не скидывать же? Ушибется еще. — Расслабься, не буду я на тебя запрыгивать, сказала же, не за тем пришла. Мысль была, но… — Она закусила язык, скосила взгляд, покраснела. — Я всегда видела в тебе лидера. Не потому, что ты мне нравился или что-то такое. Просто ты был единственным, кто не сдавался, не ныл, не жаловался. А брал и делал. Так почему, почему перед самым финалом ты решил отступить от того, что твое по праву?

— Что же ты предлагаешь? — Спросил я, когда мне, наконец, удалось поймать такую возможность. Перебить ее нереально.

— Ты можешь обладать, Марк. — Ответила она, и в ее глазах загорелся огонь. — Властвовать. Ты должен быть сюзереном. Никто, ни этот старпер внизу, кряхтящий, когда садится, и не тот психопат, и уж тем более не чья-то говорящая голова, поставленная просто так. Ты же хочешь этого? Хочешь брать то, что твое?

— Единовластие сопряжено с диктатурой, Варь. Я намереваюсь решить все споры бескровно, чтобы как можно больше людей выжило. Я ведь это объяснял. — Ответил я четко, не сводя глаз с все приближающегося лица чародейки. Я уже чувствовал запах ее волос.