Поэтому, имянареченный стал Первым. Первый родившийся, как первый, представший пред Богом. Вот такая аллегория. Первый коренной житель Нового мира.
Женя уснула, рассказав эту историю. А я, безмолвно поблагодарив всех, кто принимал участие в родовспоможении, оставил молодую мать отдыхать в целительном сне, так ей необходимом.
Глава 19
Совсем светло стало. Утро полноценно вступило в свои права, осторожно коснувшись мягкими лучиками моего лица. Я стоял на веранде Твердыни и лицезрел лагерь, притихший, замерший в каком-то томительном ожидании. Людей было много.
Обычно, к этому часу, двор нашего форта напоминал муравейник. Уже вовсю шуршали пилы, гулко ухали топоры, басом надрывался Микаэль, перемежая подначки с русско-армянским диалектом. Скрипели волокуши, стучали молотки. Но сейчас ничего этого не было.
Вместо ожидаемой какофонии звуков над плато, где мы расположились, висела благоговейная тишина. Заматеревшие, заросшие за неделю с лишним мужики, занятые в стройке под руководством нашего прораба, сейчас сидели на бревнах, опустив взгляды в землю, как провинившиеся школьники. Переговаривались меж собой лишь невнятным шипением и сложной системой жестов. Работа встала — никто из них не рискнул ударить по дереву или гвоздю. Причиной коллективной забастовки я выделил лишь одну, и она сейчас спала за толстыми стенами главного здания. Разбудить новорожденного считалось преступлением, караемым, видимо, немедленным линчеванием.
Я облокотился на прохладную балку у лестницы, позволив себе легкую улыбку. Пронесло, все обошлось, и теперь все точно будет хорошо.
Тем не менее, бездействовали не все. Кухню Каролина и ее команда работников благоразумно вынесли во двор, подальше от Твердыни. Развернулся целый полевой кулинарный штаб! Девчонки и ребята, под чутким руководством, старались не шуметь посудой. Кипела, в буквальном смысле, работа. Насколько я понял из нечетких перешептываний, они решили закатить пирушку. Право слово, такое событие, его нельзя не отпраздновать. Положительное подкрепление, и все такое. Так что сейчас ножи стучали по доскам, над котлами густо клубился белый пар, а пахло жареным мясом, травами, свежим хлебом. Ни в коем разе я не был против, наоборот, даже рад, что они сподобились решиться на такое. Помнится, Каролина застала, что когда мы хорошо поработали — мы хорошо поели, и она ценила эту философию, как и я.
Идиллия. Мне жаждалось запечатлеть этот момент, законсервировать в памяти, вставить в рамочку и повесить над кроватью. Но, как водится в моей жизни, все хорошее длится недолго. Предвестником перемен стала Катя, появившись, опять, из ниоткуда.