Женя лежала на кушетке. Белее мела, с осунувшимся лицом и темными провалами под глазами. Но дышала! Пусть и прикрытая одной лишь тонкой тканью, я видел, как быстро вздымается ее грудь. Глаза же, серо-зеленые, обращенные ко мне, светились от счастья.

На соседней койке, свернувшись калачиком, спала мелкая трансмутаторша. Ох и выложилась она, судя по всему — ведь уснула как есть, прямо в окровавленном фартуке. Уж не знаю, что она делала, но было видно, что это стоило ей титанических усилий.

Женщина с кульком подошла и, осторожно приложив к груди Жени новорожденного, отступила к стене. Мы оба увидели лицо малыша. Красный, сморщенный, отчаянно пищащий комочек. Пацан! Первый человек, рожденный после апокалипсиса. Здесь так наверняка, где-то в других итерациях тоже, вероятно.

Мы с роженицей переглянулись. В ее глазах я прочел благодарность. Как и она в моих — молодец — спасибо ей, что мне не пришлось исполнять то свое страшное обещание.

Я осторожно, боясь даже дышать слишком громко, коснулся кончиком пальца крошечной, размером с виноградину ручки младенца. Пальчики рефлекторно сжались в кулачок, ухватив меня с неожиданной силой и рвением.

Что-то внутри меня щелкнуло и сложилось, как пазл. Я был очень зол в последнее время, и, смею заметить, не без причины. Но все то, что за этими дверьми, в этот самый миг показалось мне совершенно мелким и незначительным. А настоящее и важное — вот оно, то, ради чего я и защищал людей, боролся за то, чтобы люди жили, выжили. Только ради этого момента. Чтобы у этого пищащего комочка было завтра и была мама.

Я выпрямился, бережно поправил накидку на плечах у героини, немного отстранился.

— Серафим. — Тихо, едва шевеля синими губами, произнесла Женя, перехватив мой долгий взгляд, устремленный на малыша.

Сил на долгие разговоры у нее не было. Она дала ему имя, а затем коротко, рубленными фразами и с длительными перерывами на одышку, рассказала его историю. В те незапамятные времена, до всего этого, они с Антоном придумали имя будущему ребенку. Решили, что будет Серафим или Серафима, в зависимости от пола. Срок тогда был крошечный, и они не знали, кто у них родится.

Высший ангельский чин, те, кто первыми предстоят перед Богом. Женя призналась, что им изначально просто нравилось сочетание: ребенок, рожденный от большой любви, словно маленький светлый ангел. Красивая, довольно классическая метафора из мирного времени. Но она осеклась и посмурнела, добавив, что суть имени теперь изменилась. Наш старый мир сгорел в апокалипсисе, и теперь чудо рождения такая же редкость, как и ангелы.