– Хотя мы и так почти сразу решили, что это Саймон, – вмешивается Галли. – Первая мысль, когда убивают богача: кому это выгодно? Кто наследник? Саймон. Наследство большое – сколько, миллионов шестнадцать, семнадцать? Правда, потом мы узнали, что с тех пор как Тед переехал в Сент-Луис, сын ни разу с ним даже не разговаривал. По телефону не звонил. С Рождеством ни разу не поздравлял. Так что, вполне возможно, он даже не знал, что ему причитаются деньги, и сколько, тоже мог не знать.
– Но дело даже не в деньгах, – говорит Таркингтон. – Дело в нем самом. В Саймоне. Когда мы допрашивали его, он был спокоен. Помню, я еще подумала – надо же, как ледышка… Никаких эмоций. А потом из полицейского управления в Грейс-Парк мы получили информацию о жалобе Саймона на Лорен Лемуан в две тысячи четвертом – это когда отец Саймона обманул его мать и позволил Лорен уйти со всеми деньгами, мать парня покончила с собой, а сам он после ее кончины попал в больницу для нервнобольных, где и провел некоторое время…
– Да, мы это читали.
– Ну вот, а потом мы узнали, как он подставил того борца, которому подмешал что-то в газировку. И еще что сразу после гибели Теда его сын позвонил своему психотерапевту, чего не делал уже несколько лет.
– Короче, одни сплошные звоночки, а доказательств никаких, – говорит Джейн. – Я вот чего не понимаю: зачем ему было ждать аж до две тысячи десятого? Мать-то умерла в две тысячи четвертом. В дурке он пробыл не так долго – месяцев восемнадцать-двадцать, что-то в таком роде. Это две тысячи шестой. Так чего он ждал целых четыре года? И почему вдруг решился в ночь перед выпускным экзаменом в колледже?
Повисает пауза. Все участники конференции задумываются над вопросом Джейн. Вдруг Бренда Таркингтон начинает громко хохотать, а Галли подхватывает.
– Я сказала что-то смешное?
– Нет, сержант, ничего смешного. Мы не над вами смеемся, – говорит Таркингтон. – Просто мы тоже задавали себе эти вопросы. Чего он ждал столько лет? Время шло, он получал образование, диплом престижного колледжа был у него почти в кармане, дальше маячила карьера в престижной юридической школе… Еще чуть-чуть, и он будет в полном шоколаде. Так зачем ему было мстить отцу именно тогда?
– И что вы себе ответили?
– Сами эти вопросы и есть ответ, – говорит Галли. – Сначала мы задали их себе и решили, что парень просто не может быть подозреваемым. Зачем ему было столько ждать? Для чего выбирать момент в самом разгаре выпускных экзаменов, когда совершить убийство крайне трудно, если не сказать невозможно? Зачем вообще убивать, когда впереди престижная юридическая школа, успешная карьера и жизнь?