перебивал… – Яр, правда. Я не понимаю, о чем ты говоришь. И я не знаю, кто это. Ты же знаешь, я всегда… И тогда он меня ударил. Я даже не поняла сначала, что произошло, и почему я вдруг оказалась у стены, и почему во рту стало горячо и солено. – Отвечай. На мой. Вопрос. Поняла? Я кивнула. – Где камень? – Я не знаю. – Ты знаешь. И знаешь, что я ударю еще раз. И еще. Пока ты не скажешь, где камень. Ну? – Я не знаю, Яр, правда. Предательские слезы подкатывали, и в горле дрожало, и сдержаться не получалось. – Ладно. Спрошу по-другому. Его ты тоже видишь первый раз? – Да. – Правда? Смотри мне в глаза. – Правда. – Еще раз. Где камень? Ну? – Я не знаю. Он вряд ли поверил, и действительно ударил. Намного больнее, чем первый раз. – Посмотри, девочка. Разве стоит его тайна твоей боли? Он молчит и даже не пытается заступиться за тебя. И это не первый раз. Да, Эарэль? Ведь не первый это раз, когда ты используешь детей в своих целях. Невинных детей, доверчивых и чистых. И они умирают за тебя. Да, капитан? Ну, скажи ей правду. Я предал один раз. А ты? Сколько их было? Мне ведь действительно нужен твой камень. У меня приказ. Понимаешь? Мне очень хотелось умереть. Прямо здесь. Но больно было – мне казалось, везде, – и горько. – Ну, капитан. Я убью ее, у тебя на глазах. Отпусти девчонку, пусть она скажет все. И идет с миром. Все забудет, оставим оба ее в покое. Соглашайся. Большего я тебе не предложу. Вставай, – процедил он в мою сторону. И я подчинилась. Стены никак не хотели оставаться на месте, кружились вокруг и норовили упасть. Яр крепко держал меня за плечо и подталкивал туда, к эльфу. – Посмотри. Он ничем не может тебе помочь. Чтобы ни наобещал – все пустое. Ну, скажи мне, где камень, девочка? И все будет по-прежнему. Ну, подними голову. Никто тебе не обидит. Что он тебе обещал? Я могу дать больше. Немного больше. Если ты будешь послушной девочкой и отдашь мне его камень. Ну? – его голос был такой ласковый, такой искренний. Только того Яра, которого знала я уже не было. Я не могла это видеть. Не было лица – сплошная рана, он открывал глаза, но вряд ли видел нас. Камень жег запястье, сообщал о беде. А помочь я была не в силах. Что видел Яр я не знаю, но стал он вдруг недовольным. Рассматривал своего пленника, и кривил губы. – Зайди, – сказал он в открытую дверь. Этого парня я видела постоянно. И иногда даже думала, что могущественные хозяева приставили к Яру охранника. А как еще думать, если он тенью следовал за Яром, практически всегда. А вот имени я, оказывается,