3
Я уходила, возвращалась, люди вокруг меня делали тоже самое и крайне хаотично. Никогда нельзя было точно сказать, кто и когда будет дома. И ни на секунду я не могла расслабиться. Ни на секунду я не могла развязать браслет и взглянуть на камень. Я даже думать об этом боялась. А потом все закончилось. Была пятница, четвертый день. Шесть уроков, классный час, уборка класса. Я тащилась домой так медленно, как только могла. Беспокойство, сидевшее во мне с утра, нарастало. И у двери в квартиру стало совсем погано. Дома кто-то был, я слышала голоса за дверью. Я постояла в подъезде: тишины хотелось, и было обидно, что слабая надежда на пустую квартиру не оправдалась. Тянуть было бессмысленно, надо входить уже. Честно говоря, я намеревалась бросить рюкзак и уйти на выходные к однокласснице, у нее как раз уезжали родители, и жила она на этаж выше. В общем, я была уверена, что с тем, кто обещал прийти за мной, мы не разминемся. Не знаю почему. Знала, и все. Я прикидывала, как отвертеться от совместного обеда – если Яр дома, от допроса не избавиться, а мне этого хотелось меньше всего на свете. Ничего не придумывалось, разобрать по голосам, кто из братниных дружков отдыхает на этот раз, тоже не получилось. Я толкнула дверь. Коридор у нас в квартире был, конечно, но, как и все вокруг, – маленький. Одному там было относительно нормально, а вот двоим поместиться уже проблемно, если не невозможно. Дверь-то я открыла, а вот как войти… в коридоре удобно пристроился один из Яровых прихлебателей. А мне не пройти, даже если и втиснусь в квартиру. – Привет, – сказала я. – Пройти можно? – Привет. Нельзя, – и добавил в кухню: – Она здесь, – а с места не сдвинулся. – Ну, я пойду тогда. – Яр подойдет, потом пойдешь, если отпустят. Дверь закрой. Ждали мы долго. Минут пятнадцать прошло, пока я стояла, «охранник» сидел, а за закрытой дверью что-то агрессивно обсуждалось. Я ненавязчиво прислушивалась – любопытно, конечно, хотя я знала, что услышать вряд получится. А еще мне было интересно, кто в комнате. Брат, конечно, а кто еще? У меня было странное чувство, уверенность пополам с азартом. Ничего мне тогда не было страшно, и никто. Наконец, вышел Яр. – Почему так долго? Я, конечно, начала отвечать – до такой наглости, как игнорирование, я не дошла. Только он меня не слушал. – Рубашку расстегни. – Яр… – я действительно начала расстегивать пуговицу, верхнюю. Побоялась, правда, даже бурливший во мне азарт не перекрыл страх. – Давай может в комнату пройдем? Там, наверное, удобнее будет… – Что