Тора едва заметно кивнула, и принялась шагать дальше. Через три-четыре шага она действительно скрылась за поворотом трещины, и только отраженный свет «огонька», с каждой секундой становящийся все тусклее, был каким-то ориентиром.

— Ну как там? — не выдержал я, когда свет пропал полностью.

Из трещины донесся какой-то звук, но совершенно неясно было, что он с собой нес. Это был голос Торы, однозначно, но что она кричала — я не разобрал.

Через несколько секунд звук повторился. Кажется, я разобрал слово «Иди».

Так «иди»? Или «не иди»?

Если она застряла, и я сейчас пойду следом и застряну тоже…

Так, стоп, отставить пораженческие настрои! Если я туда не пойду, я точно сдохну в этом закутке, а там хотя бы шанс есть!

Но, если я все же застряну, это будет самая лютая, самая паническая и страшная смерть, какую я только могу представить…

Так, все, хорош! Если продолжу, я точно никуда не решусь двигаться! Так что хватит себя накручивать, одежду долой, руки вверх — и потопал!

Я прошел. Просочился, будет сказать правильнее. Изодрал о торчащие камни грудь, живот, ударился коленом и царапнул ухо, но выбрался. Последние метры было так узко, что уже одевшейся Торе пришлось тянуть меня за руку, чтобы я выскользнул из трещины, но — выскользнул! Не застрял, не остался зажатым между двух камней!

Переведя дух, я поблагодарил за помощь подругу. Тора лучезарно улыбнулась в ответ и обвела рукой помещение, в котором мы оказались:

— Я тут осмотрелась немного, пока ждала тебя. Там, чуть дальше, есть выход.

— А что еще есть?- поинтересовался я, натягивая одежду прямо на свежие ссадины — к сожалению, ни лейкопластырей, ни, тем более, медицинского клея тут не было.

— Так же, как и там. — Тора кивнула на трещину. — Немного инструментов, сломанная телега, два скелета.

— Скелета? — заинтересовался я. — А ну-ка, покажи.

Тора повела меня прочь от трещины, и метров через пятнадцать показала на два притулившихся в углу костяка. Вернее, один костяк и еще один фрагментарный набор костей, одна из которых — большая берцовая, если я не ошибаюсь, была зажата в пальцах целого. Говоря совсем конкретно, это даже были не костяки, не скелеты — потому что кости были обтянуты кожей. Коричневой, похожей на пергамент, местами слезшей с пожелтевшей кости, но — кожей. Правильнее было бы назвать их мумиями, только вот никто их специально не мумифицировал.

На покойниках висели обрывки истлевшей ткани багрового цвета, а рядом — распахнутая сумка из потрескавшейся, но почти не тронутой тлением кожи, что, в общем-то не странно в здешнем воздухе. Скорее странно, что здесь в принципе такой воздух, мне казалось, что в любом подземелье будет влажно и холодно. Да, здесь прохладно, но отнюдь не влажно — даже молот, которым я снес подпорку в предыдущем зале, был хоть и поеден коррозией, но очень и очень мало для шести веков. А древко вообще высохло до состояния спички, а не сгнило. Сколько должны лежать трупы в подобной атмосфере, чтобы превратиться в такие мумии? Хрен знает. Но явно не шестьсот лет. В десятки раз меньше.