— Ну… Короче, на простых примерах — когда судят всяких серийных маньяков, те, кто их не знает, а знает только их преступления — осуждают их и всячески порицают. А все те, кто знал этих чудовищ всю жизнь говорят, что он или там она всю жизнь были такими хорошими мальчиками и девочками, так всем помогали, что у них даже мысли не возникло, что это — преступники. Сечешь?

— Се… Что?

— Ну… Понимаешь?

— Нет! При чем тут преступники? Преступники у нас сидят в темницах, а власть — в замках и виллах!

Кажется, я окончательно ее запутал. Судя по всему, таким образом побороть ее инфантильный максимализм мне не удастся.

— Ладно, совсем простой пример. Вот ты меня знаешь как Макса. Ты со мной спишь рядом, доверяла нести тебя на руках. Верно?

Тора кивнула.

— А вот представь, что завтра ты узнаешь, что ночью, пока ты спала, я пошел и убил десяток человек. Тебе об этом сообщит стража. Ты поверишь в это?

— Конечно, внутри тебя же демон.

Да твою мать!

Я закатил глаза и развел руками:

— Я не знаю, ты меня будто не слышишь. Слушаешь, но не слышишь, ты… Ты вообще знакома с миром? Этот ваш орден — он что? Интернат? Пансионат? Тора, где ты родилась и росла? Как ты попала в орден?

— Я не попадала в орден. Я там родилась. — уверенно и даже с ноткой гордости в голосе ответила Тора. — Мои мать и отец были волшебниками высокого ранга в ордене и я унаследовала их способности. Там же меня научили читать и писать и контролировать свои силы. Отправляли на разные миссии в разные города Андрады, как посла.

— Во сколько ты начала путешествовать?

— В восемнадцать лет. Два года назад.

Все встало на свои места. Особенно положение Ордена в этом мире. Если раньше он казался сборищем небесных ангелов, что хранят на грешной земле мир и покой, охраняя куски потустороннего демона, то теперь стало очевидно — это скорее секта. Возможно, орден и создавался как благое начинание, но сейчас, спустя шестьсот лет, мозги у орденцов явно скособочились и из тайного общества, главной защитой которого от внешних факторов была та самая тайна, они превратились в сборище конспирологов. В любом действии всех, кто не состоит в ордене они видят заговор, в любом представителе власти — злодея и нелюдя, а в любом проявлении неподчинения этой власти, напротив — глоток свободы и правды.

А ведь реальной правды они и не видят. Мешают шоры, которые даже не надевают на них — выращивают с младых ногтей, вдалбливая родившимся в ордене детям те истины, которые им удобны. Чтобы на выходе получались такие адепты, как Тора — готовые умереть за свои идеи и принципы, готовые за них же — убить. Считающие всех чужих врагами по умолчанию, а потому — никому не доверяющие, а значит — никому не рассказывающие никакой тайной информации.