Удобно, но… Как-то подло. Напоминает рассказы про ассасинов, про тех, которые реально существовали и гашишем обдалбывались, почему их и дали такое название — хашишины. А, может, и не обдалбливались — тут разные источники любят поспорить друг с другом как относительно этимологии названия, так и касательно истории ассасинов в целом.

Я скосился на Тору и на всякий случай спросил:

— А вы в ордене ничего не курите?

— Курите? — не поняла Тора.

— Ну это когда дым вдыхаешь. — я приложил два пальца к губам и сделал вид, что затягиваюсь, хотя сам никогда не курил.

— Нет. — Тора помотала головой. — Знаю, на востоке кто-то так делает, но не мы.

— А, может, что-то глотаете? Таблетки… Хотя откуда у вас тут таблетки. Может, какие-то ритуалы с листьями там, или живыми жабами?

С каждым предположением глаза Торы становились все больше и больше, пока она не прервала меня поднятой ладонью:

— Макс… Мы — Орден Серебряной Печати. Мы не Общество Больных На Голову. Мы не жуем листья и тем более не едим жаб.

Ну насчет больных на голову можно и поспорить.

Можно. Но я не буду. В конце концов, я все еще так мало знаю об этом мире.

Наконец Тора нашла то, что искала — рынок. Настоящий огромный рынок, совсем не похожий на то, что называют рынками в городах моего родного мира. Там была какая-то своя инфраструктура, там все было пусть криво и косо, но поделено по типам продаваемых вещей, в конце концов, там стояли шатры, а иные рынки и вовсе являли собой настоящие огромные здания, под бетонными крышами которых вечно гуляло эхо от гомона продавцов, что зазывали к себе покупателей.

Здесь не было ни стен, ни крыш, ни рядов. Просто огромная, никак не меньше квадратного километра, а, скорее, даже больше, — площадь, на которой в хаотичном порядке стояли ларьки, фургоны, палатки, шатры, лотки, витрины, лари, сундуки, и хрен его знает, что еще. Свежая рыба, плещущаяся в огромной деревянной бочке, продавалась рядом с коврами из верблюжьей, по громким заверениям продавца, шерсти. Этот же самый продавец очень недовольно косился на своего соседа со съедобным товаром, а тот, в свою очередь, сверлил взглядом своего соседа — продавца рыболовных сетей и всяческого похожего стаффа. Собачник с поджарыми гончими в клетках косился на старушку-продавщицу маленьких миленьких котят, продавец ножей и ножниц — на оружейную палатку по соседству, в которой ножниц не было, но ножей явно хватило с избытком, да и по размеру они явно были вне конкуренции. Лекарь-аптекарь в шатре, увешанном связками высушенных ароматных трав, недовольно чихал, когда его носа касался запах пахучих круглых желтых, как сам солнце, сыров с прилавка напротив. Продавец всяких побрякушек и украшалок, мимо которого Тора прошла и глаза не скосив, фыркал каждый раз, когда ему на глаза попадалась вывеска лавочки напротив, гласящая, что здесь продаются «энчины и другие магические предметы».