А сам-то ты как думаешь? — насмешливо ответил голос. —Я же всего лишь голос в твоей голове, «личная шизофрения».

Вот именно поэтому я об этом не думаю. — парировал я. — Думать об этом все равно что пытаться понять, как именно я хожу или дышу. Просто ответь — это правда?

Голос весело рассмеялся, как будто я рассказал ему смешную шутку.

Нет, друг, так не прокатит. Если я отвечу что нет, что это ложь — ты успокоишься? А если скажу, что правда — ты поверишь? Конечно, нет, тебя все равно будут мучать сомнения. Так уж вы, люди, устроены.

«Вы»… — усмехнулся я. — Ну хорошо, то есть, отвечать ты не намерен?

Отвечать — пожалуй, нет. Но у меня есть куда более эффективный способ сделать так, чтобы ты получил нужные тебе ответы.

Перед глазами внезапно все помутилось, а потом меня затопило волной тьмы…

Я ничего не видел, ничего не слышал, ничего не ощущал… Ощущение словно меня безлунной и беззвездной ночью скинули в бездонный колодец и я лечу в нем, не в силах почувствовать даже обдувающий меня ветер.

Абсолютное ничто. Будто в камере сенсорной депривации.

Но так длилось недолго. Я открыл глаза и снова мог видеть.

Но лучше бы я этого не видел.

Подо мной пылали дома и бегали кричащие люди. Где-то — объятые пламенем, где-то — баюкающие оторванную руку или ногу, где-то — панически, до кровавых брызг из стесанных ладоней, раскапывающие кучи обломков от разрушенных зданий. Многие люди уже не двигались — лежали в лужах крови, частично или полностью расчлененные.

Из тела одного из них торчала длинная, очень длинная, не меньше двухсот метров длиной, палка, которая заканчивалась у меня в руке.

В покрытой толстыми черными броневыми чешуйками руке.

Я парил в воздухе, обозревая хаос сверху вниз, и откуда-то точно зная — держали меня в воздухе два огромных, пяти метров в размахе, крыла и два поменьше — по метру каждое. Все четыре — тоже черные, как уголь, и собранные из все тех же броневых чешуек.

Моя свободная рука сама собой, будто мною кто-то управлял, поднялась и сделала короткое движение над еще целыми зданиями — их крыши тут же промялись внутрь, словно перекрытия за мгновение прогнили. Следом за крышами последовали и стены — внутри домов словно бы возникли очаги мощнейшего вакуума, которые заставили стены сложиться внутрь!

Остались только кучи камня и дерева, из-под которых еле слышались крики раненых и умирающих.

Копье в моей руке резко уменьшилось, вырываясь из мертвого тела, втянулось в руку и исчезло.

Крылья за спиной повернулись, тело приняло горизонтальное положение и резко спикировало прямо на улицу, вьющуюся меж еще целых домов.