— Понимаю, вы даже не знаете, с чего начать, — самодовольно заключил Михаил Семенович.

— Я даже не знаю, кто вы, — честно сказал я.

— Зачем же тогда вы сюда приехали? — удивился он.

Я махнул рукой куда-то за спину, в сторону черной «Вволги».

— Эти привезли.

— Хм, — он почесал заросший редкой седой щетиной подбородок. — Признаться честно, я в некотором замешательстве. Я думал, у вас ко мне есть какие-то конкретные вопросы по моей обширной деятельности. Как обычно, хотите уточнить какие-то детали давно минувших дней.

— Вы — провалень? — уточнил я.

— Мне не нравится этот термин, — заявил пенсионер. — Впрочем, второе их слово еще хуже. Я бы предпочитал, чтобы меня называли пришельцем из будущего, который изменил мир.

— Это лучше провальня, — согласился я. — Но как-то слишком длинно. И из какого вы года?

— Из две тысячи четырнадцатого, — гордо сказал он. — Из марта две тысячи четырнадцатого, в котором я и умер.

— Понятно, — сказал я.

— Вижу, что вы не шокированы, — в голосе пенсионера сквозило легкое разочарование. — Даже не спросите меня, как там, в две тысячи четырнадцатом?

— Я из две тысячи девятнадцатого, — сказал я. — Так что мне не нужно спрашивать, как там в четырнадцатом.

— О, так вы мой, так сказать, коллега, — просветлел он. — Давненько я наших не встречал. И как там, в две тысячи девятнадцатом?

— Да от две тысячи четырнадцатого не слишком отличается, — сказал я. — Вы тут уже давно?

— Без малого шестьдесят лет, — сказал он с гордостью. — И вы можете видеть, чего я достиг.

— Ну да, — сказал я.

— Вижу, вы не особенно впечатлены.

— Ну, домик неплохой, — сказал я.

— Да причем тут домик? — спросил он и потер запястье, вокруг которого обвился ремешок «ролекса». — Вы вокруг посмотрите, молодой человек.

— Ну, и место неплохое, — сказал я. — Тут же одни писатели в основном живут, да?

— А поселок тут причем? — спросил он, начиная горячиться. — Я о стране говорю, ты вокруг-то посмотри.

— Э… — сказал я. — А куда конкретно смотреть-то? Вот вы говорите, что изменили мир, а где конкретные изменения-то?

— Да что вы себе позволяете? — возопил он. — Вы тут сколько, юноша? Вторую неделю? Третью? А я уже шесть десятков лет, как раб на галерах! Я товарищу Сталину письма из Ташкента писал! Я Высоцкого перепел четыре раза! Я в лотерею выиграл и состояние на фондовом рынке сделал, за мной до сих пор ЦРУ охотится! Я фотографировал, кино снимал, книги писал, в тайгу ходил, за маньяками охотился и людей лечил!

— А результаты-то где? — тактично поинтересовался я. — Где хоть какие-то плоды этой деятельности, если вашу личную недвижимость и благосостояние в целом в расчет не принимать?