— А Вы, мой друг? Что лично Вы хотите в этой ситуации. Если ситуация будет развиваться не так, как Вы задумали. Ведь мне придётся идти к великой княгине. Если нам после этого придётся обручиться по-настоящему?

— Я? Но если Вы спрашиваете меня как друг…то я предпочёл бы видеть рядом с Екатериной человека, который однажды поступил дурно, но понял это. Чем человек, который всю жизнь будет поступать правильно — и медленно сломает её.

На этом наш разговор закончился, он оставил у меня странное впечатление.

Вот отчего всех женщин устраивает их положение, а эта особь решила, что никто и никогда не будет влиять на её жизнь. Почему просто не рожать детишек и не заниматься домашними делами как тысячи других женщин? Но невольно вспомнился странный и печальный рассказ Людвиги о её жизни. И это заставило меня долго ворочаться, несмотря на усталость уснул я лишь под утро.

А когда наша доблестная четвёрка собралась в особняке князя Ратманова, всё выглядело как прежде. Мы обсуждали ход строительства и возможную пристройку к главному корпусу. Я же заметил напряжённый взгляд Николая, направленный на меня, и чуть заметно кивнул ему.

— Лизонька, помоги мне пожалуйста, — они оба так дружно испарились и это явно говорит о том, что от Ланской у Николая секретов нет. Мы остались на едине с маркизой.

Екатерина Андреевна как всегда безупречна, она перебирает бумаги со счетами, — а ведь неплохая идея сразу строить столярную мастерскую.

Тёмное платье, строгая линия плеч, аккуратно убранные волосы. Всё на своём месте. Но Катя похудела. Ей идёт, хрупкая красота подчёркивается драматизмом ситуации. Под глазами лежат тени усталости, а веки слегка припухли — как бывает у человека, который несколько ночей подряд не спит. Но это никак не отразилось на её способностях. Взгляд по-прежнему умный и спокойный, как и положено даме, которая владеет секретами сиятельных особ.

— Что? Почему Вы так на меня смотрите? Одежда не в порядке? — девушка отреагировала на моё внимание к её лицу. Непроизвольно поправив волосы, она вопросительно смотрит на меня.

— Должна признаться, граф. Ваше появление в Москве оказалось неожиданностью. Особенно такое внезапное.

Я секунду собирался с духом, пробуя предугадать её реакцию на свои слова.

— Ваш брат написал мне. Обо всём.

Екатерина замерла, лицо осталось безупречным, только рука скомкала скатерть. Но тут же помнилась и разгладила её.

— Это моё личное дело и Вас не касается, — тон ровный, почти вежливый.

— Полагаю, теперь уже касается. Поскольку я оказался в это посвящён, мне приходится реагировать.