— Я не просила Николая вмешивать в это постоянных людей.

— Понятно, но поздно говорить об этом. Я очень уважаю Вас и Вашего брата. Он предложил объявить о продолжении нашей помолвки. Это бы сняло все Ваши проблемы.

— Думаете? И как Вы собираетесь это провернуть?

— Ну, с Вашим батюшкой я договорюсь, он согласится. Сложнее будет с Вашей покровительницей. Но неужели если я упаду ей в ноги и буду умолять не рушить нашу любовь — она откажет? Неужели у неё такое чёрствое сердце?

— Вы настоящий авантюрист Александр, но что будет потом? Ну когда мы…

— А потом будет видно, там или ишак сдохнет, или падишах умрёт, — пришлось рассказать Екатерине притчу о похождениях хитроумного Хаджи Насреддина.

Влюблённая парочка затаилась за дверью и явно ждёт окончания сложного разговора.

— Екатерина Андреевна, я готов рискнуть ради Вашего спокойствия. Сама мысль о Вас и монастыре меня угнетает. Разумеется, если Вам настолько неприятно моё предложение…

— Не в этом дело, не говорите так, — маркиза замолчала, погружённая в свои мысли.

За окном зашумел дождь, женщина встала и подойдя к окну стала что-то высматривать там.

Сейчас она будет пытаться обернуть в красивую обёртку пустые слова, а мне нужно не это. Следующая фраза вышла грубоватой, зато отразила в точности мои сомнения:

— Екатерина Андреевна, ответьте только честно и я больше никогда не подыму эту тему. Вы замуж хотите? Хотите детей, семью?

Женщина развернулась ко мне лицом и её лицо озарила приятная белозубая улыбка.

— Ну не настолько же я разочаровалась в жизни. Конечно хочу.

— Тогда я уже ничего не понимаю. Вы тогда отвергли меня. Согласен, не лучший образец на звание Вашего супруга. Но этот Ваш князь — пусть и вдовец, но ещё не старый. Сколько ему? 43 или 45? Или он груб и имеет отталкивающую внешность.

Ратманова замотала головой, — нет, что Вы. Он умён, учтив и многие женщины посчитали за счастье выйти за него замуж.

— Так что же тогда…- я еле сдержался, чтобы не продолжить грубостью. Меня начал угнетать этот разговор.

— Боюсь, Вы меня не поймёте. Он уже всё решил.

— Что именно?

— Как я должна жить. Где и с кем. Мне придётся уехать из Москвы и поселиться среди людей, которые говорят и думают иначе. Он знает, каким должно быть моё счастье и моя жизнь с ним.

— Вот так прямо и сказал, это было грубо?

— Хуже, он сказал это вежливо, но вполне понятно.

Ратманова подошла к креслу и коснулась кончиками пальцев спинки стула. Они подрагивали, выдавая волнение.

— Знаете, рядом с ним у меня было странное чувство, — женщина посмотрела мне в глаза, на миг поймав меня в их плен, — будто для меня уже приготовили место. Я в нём уже не человек, а часть обстановки. Как очень дорогая и почитаемая, но вещь.