Тут вперёд выступил второй гость. — Позвольте и мне поучаствовать в вашем разговоре.

— Разрешить представить, Степан Дмитриевич Нелединский. Действительный статский советник, член Главного совета Императорских воспитательных заведений и попечитель Московского учебно-сиротского округа.

Это уже Мария Игоревна представила мне незнакомого мужчину лет пятидесяти пяти.

Нехило, если перевести на нормальный язык — передо мной замминистра просвещения, глава департамента интернатов и детских домов и по совместительству куратор образовательных учреждений. То есть человек весомый, от которого зависит очень многое. Именно через него проходят вопросы сиротских домов и пансионов, ремесленных училищ, контроль преподавателей и отчёты по воспитанию.

И меня начали пытать, сразу с нескольких сторон. Лишь Ратманова стояла молча и сочувственно смотрела на меня. Вопросы сыпались весьма ехидные со скрытым подтекстом.

— Кто будет воспитывать мальчиков?

— Кто станет учить ремеслу?

— Как вы не допустите побоев?

— Что делать с беглыми?

— Как отделить праздность от болезни?

Видимо этого господина пригласили не помочь, а уничтожить меня. Но я пока держусь. У меня есть пара-тройка убойных козырей. Когда создалось впечатление, что я поплыл и Нелединскому удалось создать впечатление очередного праздного прожектёра, я нанёс свой ответный удар и в нескольких словах передал основную мысль. Это я приберёг именно на такой случай:

— Простите, граф, — сухой, почти скрипучий голос Нелединского заставил меня вздрогнуть, — люди вашего возраста обычно предлагают построить богадельню. А не целую систему губернского масштаба.

Мне удалось взять себя в руки и отвечать спокойно с вежливой улыбкой:

— Поэтому я не предлагаю богадельню.

Вот тут все посмотрели на меня, я же положил на стол новую папку с документами.

Оба мужчины погрузились в изучение, — подождите. Вы здесь предлагаете, чтобы содержимые в заведении сами производили товары?

Нелединский удивлён, так никто не поступал, разве что разово. А не системно.

— Именно. Те кто способен — должны трудиться.

— А как же детский труд? — задал он убийственный на его взгляд вопрос.

— Учение ремеслу. Безделье развращает бедняка быстрее голода. Если мальчик в четырнадцать лет умеет чинить обувь или делать свечи — он идёт в люди. Если нет — пойдёт воровать.

Тишина. Нелединский не согласен, но пока молчит.

Тогда слово взял Одоевский, — А вот тут я не совсем понял. Вы предлагаете собирать деньги и вместо того, чтобы передавать их в богадельню — отдавать купцам?

— Не совсем. Тратить полученный от попечителей капитал — значить каждый раз приходить с протянутой рукой.