Понятно.

У парня было не одно кровотечение, а два. И оба у меня теперь перед глазами.

Через трехмерную модель Система показала мне селезеночную ножку — ворота селезенки, где сходились ее сосуды. Зеленый коридор лег туда, где можно было наложить зажим с минимальным риском задеть хвост поджелудочной.

Я не стал спорить с подсказкой и защелкнул зажим.

Попал чисто, осознавая, что без Системы провозился бы втрое дольше, теряя драгоценные секунды. И не факт, что попал бы с первого раза.

— Возьмите и держите, — сказал я Александре Ивановне. — Не отпускайте, пока я не скажу.

Она взяла зажим обеими руками, удерживая его в той же позиции.

— Николай Борисович, — продолжил я, не отрываясь от стола. — Не давайте ему уйти. Адреналин для сердца, и все, что льется в капельницах, — в вену. Я закрою сосуды, вы держите давление.

— Держу, — коротко отозвался анестезиолог.

В этот момент у меня началась гипогликемия после ресурсозатратной активации трехмерной картинки, но я устоял. Николай Борисович понял с полувзгляда и краткой командой отправил ко мне Полину. Та приподняла маску и вложила мне в рот конфету.

Во рту стало сладко, круги перед глазами и шум в ушах ушли, я пришел в себя, а дальше пошла знакомая механика: зажать сосуд, перевязать, пересечь, снова зажать… и все повторить со следующим сосудом, чтобы отсечь мертвый орган от живого тела. Потом со следующим…

Когда ножка была закрыта окончательно, я забрал у Александры Ивановны зажим. Только тогда она расслабила пальцы.

Селезенку все равно было не сохранить, так что она ушла в лоток.

— Ревизия.

Александра Ивановна молча сдвинула крючки, открывая мне левое подреберье, область желудка, хвоста поджелудочной и верхние петли тонкой кишки. Желудок цел. Хвост поджелудочной не задет. Левый купол диафрагмы цел. Кишечник розовый.

И тут я увидел вторую проблему.

В брыжейке тонкой кишки, в складке ткани, где к кишке идут сосуды, темнела гематома. Внутри нее продолжала сочиться тонкая струйка крови. Не катастрофа, но сама не остановится.

— Печень цела. Желудок цел. Брыжейка кровит.

— Систолика семьдесят.

— Слышу. Сейчас закрою.

Я нашел источник — небольшой надрыв сосуда у основания кишечной петли, скорее всего, от того же удара, который расколол селезенку. Кровь не била фонтаном, но упрямо сочилась в брыжейку, раздувая темную гематому между ее листками.

Прихватив сосуд зажимом, я прошил и перевязал. Подождал несколько секунд. Сухо.

Гематома осталась — сама она никуда сразу не денется, — но больше не росла. А значит, главное мы сделали: закрыли второй источник.