Ирина при этих словах побагровела, но не сказала ничего. Молча пошла раздеваться.

«Два — ноль», — подвел счет я, мысленно улыбаясь.

Было интересно наблюдать за всем этим и выяснить, где у Ирины находится точка кипения и насколько в моей прошлой жизни она умело притворялась и водила меня за нос.

Когда мы спустились в комнату для переодевания, Ирина посмотрела на Марину материнским взглядом и сказала с подчеркнуто плохо скрываемым злорадством:

— Мариночка, может, стоит снять такой толстый слой тонального крема? Под шлемом размажется, придется за чистку платить. За стеклом твои прыщики все равно видно не будет.

Марина вспыхнула и смутилась, искоса бросив на меня затравленный взгляд. Ирина попала в самое больное место.

«Два — один», — подвел итог я, с интересом продолжая наблюдать за развитием событий.

Хорошо, что пришел инструктор — спортивный, подтянутый мужчина примерно лет сорока пяти, который сразу сделал стойку и моментально положил глаз на Ирину.

Неудивительно: в отличие от Марины, которая пришла в стареньком свитере ручной вязки и дешевых джинсах, Ирина красовалась в туго обтягивающих ее роскошный зад леггинсах и в брендовой кашемировой кофточке, которая облепила ее бюст, словно вторая кожа. Умело нанесенный макияж, холеное лицо и красиво уложенные волосы выдавали в ней даму из высшего сословия. На ее фоне Марина, у которой волосики были скручены в какую-то дульку-косичку, выглядела дурнушкой.

Ирина, заметив заинтересованный взор инструктора, приосанилась и бросила торжествующий взгляд на Марину. Та поджала губы, но смолчала.

«Два — два», — разочарованно подумал я и продолжил наблюдать за развитием ситуации. Все-таки на чисто женском поле с Ириной соревноваться было сложно.

Инструктор хорошо поставленным голосом принялся многословно рассказывать о технике безопасности, а потом перешел непосредственно к инструктажу, показывая сигнальные знаки руками. Он долго-долго все это объяснял, с повторами, но Марина постоянно путалась и все никак не могла повторить правильно.

Ирина смотрела на это какое-то время, а потом не выдержала и громким театральным шепотом сказала:

— Сережа, Марина точно с тобой учится в аспирантуре? Как она туда смогла поступить, если не может запомнить даже три примитивных жеста?

Услышав это, Марина густо покраснела, но никак не прокомментировала.

«Два — три», — удивился я: Ирина явно быстро пришла в себя и теперь воздавала Марине сторицей.

После всех стандартных процедур первой полетать ушла Марина. Инструктор помогал ей, а мы с Ириной остались наблюдать через стекло.