Мы начали есть эти замечательные сырники, поливая их вареньем, и пить чай.

— Сергей Николаевич, родной, а ведь я вас сразу не разглядела… — задумчиво проговорила Сашуля. ‑— Думала, вы подлец, которого выперли из Казани и ему деваться было некуда, кроме как к нам ехать, и то по протекции сверху.

— А оказалось?

— Ну вот взять сегодняшний день. Я же видела, что вы не для проформы всех этих пациентов осматриваете, разговариваете с ними. Люди отсюда уходили окрыленными, с верой в выздоровление.

— Правильно, именно такими и должны уходить, Александра Ивановна. Потому что в наше время почти все болезни успешно лечатся, да и с теми, что неизлечимы, можно как-то мирно сосуществовать.

— А онкология? — не согласилась она.

— А что онкология? Страшное слово, да. Но отнюдь не приговор. Каждый год такой диагноз получает лишь один человек из примерно четырех сотен. Одни опухоли сейчас лечатся очень хорошо, другие — хуже, с третьими люди годами живут как с хронической болезнью. Так что главное — не хоронить человека раньше времени. Но вы ведь не это хотели сказать?

— Не это, — согласно кивнула Александра Ивановна и усмехнулась: — Я ведь все понять тебя не могу, Сергей. Ты на десять лет младше моего Сережи, и прошлое твое нам по центральному телевиденью рассказали — звезд с неба не хватал, много пил, погряз в скандалах… Но что было, то было, а вот что сейчас… У меня ощущение, что ты… — она запнулась, подбирая слово, — святой? Тебе ведь нет никакой выгоды от приема наших нищих людей? А ты на них время тратишь.

Она задумчиво покачала головой.

А я лишь пожал плечами. Никакой я не святой. Просто почти после каждого пациента Система отмечала во мне что-то и фиксировала, как, например, после Горбуновой:

Внимание! Положительная динамика!

Зафиксировано снижение уровня кортизола и активация дофаминовой системы вознаграждения на фоне оказания медицинской помощи.

+16 часов 40 минут к продолжительности жизни.

Прогноз продолжительности жизни уточнен: 7 лет 4 месяца 11 дней.

Но мне хватало простого: человеку стало легче, а значит и мне тоже. Получалось, та же Горбунова сегодня спасала меня не меньше, чем я ее.

Ну и очки социальной значимости тоже приросли, но за всех пациентов вкупе:

Получены очки социальной значимости.

— Награда за бескорыстную врачебную помощь нуждающимся: +180.

— Награда за этический выбор без отдачи: +240.

Итого начисление: +420.

На текущем уровне (9) набрано очков социальной значимости: 8 620 / 10 000.

Вот только как это объяснить Чемышевой?

— Александра Ивановна, — сказал я, делая большой глоток чая. — А вы знаете, что от помощи людям у нас в голове настоящие гормоны выбрасываются? Удовольствия и привязанности. Дофамин, например. Окситоцин. Эндорфины. Кортизол, наоборот, может снижаться. Это ведь самая обычная физиология. — Покрутив кружку в руках, я хитро добавил: — Когда человек делает что-то полезное для другого, мозг получает сигнал: правильно, так и надо, продолжай. Оттого и легче становится. Не только тому, кому помогли, но и тому, кто помог. Так что святости тут мало, Александра Ивановна. Я, выходит, тоже свою пользу имею.