— А Валентин Захарович уже домой ушел, нету его на месте! Да и из персонала мало кто остался, трое всего дежурных.

— Так нам ваш Ротозеев и не нужен, — мило улыбаясь, ответила Элен. — Мы только всех поздравим и сразу отбудем. Пропустите нас, пожалуйста, буквально на пятнадцать минут. Кстати, а это вам. — И с этими словами она протянула опешившему охраннику большую коробку. А потом смущенно добавила: — Точнее, внучкам вашим, жене. Ну и вам тоже.

— Что? Что это? — забормотал озадаченный охранник. — Взятка?

— Да какая же взятка⁈ Подарок на Новый год. В коробках сладости вашим девчонкам и набор кремов для рук и лица — жене. И вам там кое-что интересненькое найдется, сами посмотрите! По-моему, такой новогодний подарок никакая не взятка, — мило улыбнулась ему Элен, и охранник моментально стал предан ей душой и телом. Проникся он настолько, что лично помогал нам таскать коробки с подарками внутрь.

Мы вошли тихо, крадучись, стараясь не потревожить стариков раньше времени, поднялись наверх и с удивлением обнаружили, что никакие столы им не накрыты. Словно и не Новый год на носу, а самый обычный, рядовой день. Точнее, вечер.

Старики сидели кто по комнатам, кто в холле, некоторые играли в карты, но никакого предпраздничного настроения у них и в помине не было.

— О как! — тихо пробормотала тетя Нина, но я ее услышал.

Ответить, впрочем, не успел: от лестницы в коридоре внезапно грянула разудалая музыка. Да не просто абы какая музыка, а «Прощание славянки», причем на гармошке!

Это был Чепайкин! Успел!

Он стоял у входа в холл и растягивал меха со всем старанием и энтузиазмом. Улыбка тети Нины растянулась от уха до уха, и казалось, в эту минуту она готова зажигать звезды.

Бедные старички побросали свои дела, повысовывались из комнат и недоверчиво, радостно смотрели на десант Дедов Морозов и Снегурочек, которые выстроились вдоль стены с огромными мешками подарков. Смотрели во все глаза и на Чепайкина, наяривавшего мощный бравурный марш. Брошенная колода карт сиротливо валялась на столе рядом с чьим-то сероватым клубком для вязания.

А Чепайкин все наяривал и наяривал.

Альберт Каримович просемафорил глазами тете Нине, та понятливо кивнула и пнула зазвездившегося Чепайкина по ноге. Намек он понял сразу: оборвал марш прямо посреди куплета и посмотрел на тетю Нину преданным взглядом. Гармошка сделала «вжжу-у-ух» и заткнулась.

Моментально стало тихо-тихо.

Старички стояли шеренгой напротив и боялись даже пошевелиться — видимо, чтобы не вспугнуть Дедов Морозов со Снегурочками.

— Ну что, товарищи! — громко, хорошо поставленным преподавательским голосом воскликнул Альберт Каримович, чему я, признаться, удивился. — Дорогие вы наши, родные! С наступающим Новым годом! Желаем вам…