С этими словами тетя Нина и Афродита, развернувшись, прошествовали в сарай, а Чепайкин постоял немного, виновато развел руками и сказал:
— Вишь, как оно бывает. Бабы…
— Это да, — согласился я.
— И кто этих женщин поймет?
— Да никто, — сказал я, наблюдая, как Чепайкин, ссутулившись, плетется прочь из санатория.
Но, судя по тому, как тетя Нина с довольным лицом выглянула из сарая, драма только начиналась, и для Чепайкина она однозначно должна была закончиться маршем Мендельсона, или же я не знаю тетю Нину.
Глава 2
На улице ощутимо похолодало, мороз крепчал, и я тоже поспешил во флигель. В лицо пахнуло теплом, ароматом горохового супа и еще чего-то мясного — видимо, тетя Нина опять рагу сделала.
Я прошел в свою комнату и принялся раздеваться. Решил, что время до сна еще есть и, пока выдалась свободная минутка, надо набросать следующую схему исследований. Потому что чувствует мое сердце: Терновский не успокоится и, не дожидаясь окончания праздников, начнет мне звонить с требованиями первых результатов.
Результаты-то у меня были, но слишком уж натянутые, очень приблизительные, поэтому сказать ему что-то конкретное я пока еще не мог. А время идет, и тут он прав.
По всему выходило, что стоит наведаться в дом престарелых еще раз, а лучше дважды, в идеале — до Нового года. Но, когда я вспоминал лоснящееся, подлое лицо заведующего, идти туда совершенно не хотелось. Вот и выходило, что застрял я между двух огней: руководством дома престарелых и своим научным руководством.
И вот как мне, бедненькому, быть?
Ох, хоть бы уж поскорее санаторий заработал. Да, можно было всех подопытных — то есть пациентов — привлечь сюда и наблюдать их, как говорится, не выходя за территорию.
Я выглянул в окно. По расчищенной от снега дорожке прошел Япар с большой охапкой поленьев — он что-то весело насвистывал, и слышно это было даже через стекло.
Ну и хорошо, хоть у кого-то все отлично. Правильно: у людей появилась работа, общее дело, и им явно здесь нравится.
Тут в мою дверь несмело постучали.
Интересно, кто бы это мог быть?
Я вздохнул: передышка выдалась слишком короткой.
— Открыто, — крикнул я.
Дверь приоткрылась, и на пороге возникла… Венера.
— Венера Эдуардовна, — улыбнулся я ей. — Здравствуйте, проходите. Что-то случилось?
— Нет. — Она потопталась на пороге, не заходя в комнату. — То есть да…
— Так нет или да? — весело усмехнулся я.
— Сергей Николаевич, вы бы не могли… — Она еще больше смутилась, но все-таки закончила: — Вы не могли бы пройти на кухню? Нам надо поговорить.
— Так заходите, Венера Эдуардовна, поговорим.