— Сергей, ну что ты такое выдумываешь! — возмутилась Алиса, смерив Япара взглядом. — Ну что, этот мужичок может рассказать мне что-то, чего я не знаю?
Япар посмотрел на нее без всякого выражения, и лишь черные глазки его чуть сузились.
— Вот, например, — медленно сказал он. — Вы сейчас находитесь на территории священного места. Еще пара шагов, и вы пересечете незримую границу.
— Ну и что? — Она передернула плечами.
— А ведь женщинам туда нельзя.
— Тоже мне, бабушкины сказки, — фыркнула Алиса.
— Нельзя, нельзя. Можно только небольшому проценту женщин, которые отмечены нашими духами, но вы к таким не относитесь. Поэтому, если пересечете границу, ваша судьба будет очень печальной.
Алиса весело расхохоталась и уже хотела было сделать шаг туда, куда показал Япар, как со стороны главного корпуса раздался нечеловеческий вой.
Глава 4
Леденящий, полный ужаса вой раздался снова. И снова. А потом еще раза два — протяжный, громкий и настолько жуткий, что у меня аж волосы на голове зашевелились. Вне себя от потрясения мы с Япаром переглянулись и не сговариваясь бросились по дорожке к главному корпусу.
— Сергей, что это? — испуганно пискнула мне в спину Алиса.
— Оставайся здесь! — бросил я ей и припустил за Япаром, который уже подбегал к главному корпусу и открывал двери.
Почти не помню, как вбежал внутрь, взлетел на второй этаж и попал в то крыло, где содержались наши «подопытные кролики». А то, что кричали именно оттуда, я понял еще внизу, стоя с Алисой у кромки «священной рощи». Кровь пульсировала в жилах, отдаваясь в ушах, сердце колотилось — пульс, по ощущениям, взлетел далеко за сотню. Больше всего я переживал, что случилось что-то непоправимое и сейчас мы обнаружим лишь ошметки человеческих тел. Первая мысль, честно скажу, была о каннибализме — не дай бог.
Хорошо, что ключ всегда был у меня с собой. Я отпер дверь, и мы с Япаром застыли в ошеломлении. Кричал Ерофей Смирнов. Он сидел на высоченном, в полутора метрах от пола, узком подоконнике, забившись практически в угол, высоко подняв ноги и скрючившись, и с превеликим ужасом верещал на одной ноте, не отводя взгляда от Федьки и Коляна.
Так-то состояние Федьки и Коляна особо не изменилось: они все так же сидели на полу, раскачиваясь и глядя в одну точку белесыми стеклянными глазами.
А вот Ерофей визжал как резаный и царапал стену ногтями.
— Тихо, Ерофей, успокойся, — сказал я самым умиротворяющим «докторским» голосом. — Что случилось? Почему ты кричишь? Тебе плохо? Покажи, где болит.
При звуках моего голоса Ерофей моментально заткнулся и с изумлением вылупился на меня, словно на какое-то чудо.