— Ничего не выйдет, — сказал я. — Эта методика запатентована, и каждый шаг ее повторения — преступление. Называется «плагиат». Так что ничего у вас не выйдет, господа инвесторы-чудотворцы. И будет этот санаторий таким же безликим, как все остальные на просторах нашей необъятной родины. И если в ваши спа-салоны еще едут, потому что рядом с домом, то из Казани сюда, ради того чтобы получить стандартный массаж, тащиться никто не будет.

— А по твоей методике — будут? — попытался уязвить меня Виталик.

Отвечать ему не хотелось, невелика пташка, но на мне скрестились все взгляды, и я сказал:

— Да! Ради моих массажей будут, — слова «моих массажей» я подчеркнул голосом. — Сюда будут ехать за чудом. За здоровьем. И именно ко мне. Если кто не верит, могу продемонстрировать.

Михалыч замер, переваривая услышанное. Супруга его, побледнев, схватила мужа за локоть и прошипела:

— Я же говорила тебе — не связывайся с ним! А ты: «Договоримся, все будет нормально». Надо было Чингиза…

— Заткнись! — рявкнул Михалыч, и все с удивлением увидели, как могучего вида мужик сорвался на свою дородную, но все еще привлекательную супругу — похоже, впервые на людях.

Та отшатнулась, как от удара, и в ее глазах блеснули слезы.

— Высокие отношения, — громко и насмешливо изрекла Алиса Олеговна, с наслаждением откусывая кусок блина. — У вас там, случайно, развод не намечается? Я знаю хорошего адвоката, могу скинуть телефончик.

— Алиска, еще одно слово, и ты очень пожалеешь, — зло процедил Михалыч, но было видно, что внутри его бушует настоящая буря.

Тут вмешалась Ева. Она вскочила из-за стола и, глядя прямо на мачеху, сказала:

— Ну вот зачем вы постоянно отца настраиваете⁈ Ладно бы на что нормальное. Ведь с этим санаторием был хороший проект с перспективой, а теперь что получится⁈

— Ты гля! Рот она разевает! — возмутилась мачеха и, забыв про вилку с куском рыбы, махнула рукой.

Жареный минтай угодил Алисе Олеговне прямо в лоб, оставив там маслянисто поблескивающее пятно. Та от неожиданности икнула, и кусок блина с ее вилки сорвался и плюхнулся прямо в сметану, щедро забрызгав дизайнерский пиджак и шелковый шарфик Виталика. Тот вскочил и возмущенно запричитал, пытаясь оттереть пятна кухонным полотенцем, которое вырвал из рук застывшей в изумлении тети Нины.

На кухне воцарился полный хаос. Кто-то визжал, кто-то пытался вытереться салфеткой, Чингиз уже откровенно ржал, а я понял, что момент истины наступил.

И хлопнул ладонью по столу так, что чашки подскочили.

— ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ! — заорал я. — Ева, сядь! Вы! — Я показал на Фариду. — Уберите руки от Алисы Олеговны. Михалыч, остынь! А ты, Виталик, помолчи!