Встав в конец очереди, я принялся изучать меню на стене, когда впереди начался скандал.

— Это что такое? — возмущался парень лет двадцати, держа бумажный стакан. — Это вы называете капучино?

— Это капучино, — терпеливо ответила бариста. — Эспрессо и вспененное молоко.

— Оно еле теплое! — Парень ткнул пальцем в стакан. — Капучино должно быть горячее! Я всегда пью горячее!

— Температура молока шестьдесят пять градусов, это стандарт. Если перегреть, молоко теряет вкус и…

— Мне плевать на ваши стандарты! Переделайте!

Девушка за стойкой вздохнула. Очередь начала нетерпеливо переминаться, а клиент продолжал размахивать стаканом.

И тут я не выдержал и спокойно обратился к парню:

— Если сделать горячее, это будет просто горячее молоко с кофе, а не капучино.

Он обернулся, готовый обрушить свой праведный гнев на меня, но я смотрел спокойно, без вызова, просто констатируя факт.

— Что? — переспросил он.

— При температуре выше семидесяти градусов белки молока денатурируют, — пояснил я. — Пенка оседает, вкус меняется. Бариста права, шестьдесят пять — оптимум. Если хотите кипяток, лучше заказывайте американо и добавляйте молоко сами.

В очереди кто-то хихикнул. Мужчина посмотрел на меня, потом на свой кофе, потом снова на меня.

— Мужик, ты что, эксперт по кофе? — буркнул он, но уже без прежнего напора.

— Нет, — честно ответил я. — Просто химию и физику в школе не прогуливал.

Девушка за стойкой прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. Одна из покупательниц в очереди откровенно засмеялась.

Парень молча забрал свое капучино и направился к выходу, бормоча под нос что-то неразборчивое, но явно ругательное.

Когда дверь за ним закрылась, очередь облегченно выдохнула.

— Спасибо, — сказала бариста, когда я подошел к стойке. — Некоторые клиенты просто невыносимы.

— Не за что. Мне двойной эспрессо, пожалуйста.

Она улыбнулась и принялась готовить заказ, а я достал телефон, проверил время. Двадцать пять минут до заседания. Успеваю.

Кофе оказался отличным — крепким, с приятной горчинкой, в меру кисловатым. Выпил его, стоя у окна, глядя на улицу и думая о предстоящем дне. А допив, выбросил стаканчик и вышел на улицу.

Пора.

Здание районного суда встретило меня очередью на входе и рамкой металлоискателя. Пристав проверил паспорт, внес данные, взял с меня подпись и махнул рукой — проходи.

В коридоре было людно. Я узнал несколько лиц из больницы: коллеги пришли то ли поддержать, то ли посмотреть на мой позор. Харитонов сидел на скамейке у стены, вытирая платком взопревший лоб. Мельник стоял чуть поодаль, делая вид, что меня не замечает.