За столом снова захохотали, напряжение спало, и я вернулся на свое место, а Зойка смотрела на меня так, словно я только что совершил подвиг.
— Чина, — негромко сказал я, глянув на часы телефона, — нам пора, Роман Романыч ждет.
Чингиз кивнул и встал.
— Гвоздь, братан, мы поедем. Дела. Но я вернусь!
Гвоздь тоже поднялся, морщась от боли.
— Понял. Серый, спасибо, что приехал. Реально. От души, брат!
Мы пожали руки — его ладонь была сухой и горячей.
— Выздоравливай, — сказал я. — И не геройствуй, ребрам нужен покой.
— Да знаю, знаю. Врачи уже всю плешь проели.
— Они правы.
— Ладно, доктор, — издав смешок, сказал он. — Буду слушаться.
На улице дождь успел усилиться, и мелкие капли забарабанили по крыше «Крузака», едва мы сели в машину. Чингиз завел мотор и хмыкнул.
— Видал Зойку? Она реально на тебя запала. Осторожнее с ней, Серый, баба с характером. Огненная. Патроны будет подавать, если придется, спину прикроет, горло другому за тебя перегрызет, но спокойной жизни с ней не будет. Не найдет, с кем воевать, будет воевать с тобой, понял?
— Учту.
Машина выехала со двора ресторана и влилась в поток, а я думал о том, как странно устроена жизнь: бандиты благодарят от души, а «приличные» коллеги строчат доносы и вставляют палки в колеса. Может, дело не в том, кто ты по паспорту или по профессии, а в том, помнишь ли ты добро?
Эти помнили.
Когда мы доехали до офиса «Токкэби», Чингиз припарковался у служебного входа и заглушил мотор.
— Я подожду в машине, — ворчливо сказал он и достал планшет. — Гоманыч тебя один ждет. Нервничает небось.
— С чего бы ему нервничать?
Чингиз хмыкнул, и в этом звуке было все: и ирония, и намек, и веселое предвкушение чего-то пока мне неясного. Я вышел из машины, а Чингиз включил какой-то фильмец.
Когда я вошел в офис, Гоманыч сидел за столом, заваленным папками и образцами продукции, и при виде меня вскочил так резво, будто ждал проверки из прокуратуры. Он был один — суббота.
— Сеггей Николаевич! — расплылся в улыбке директор. — Гад вас видеть! Пгоходите, пгоходите!
Он протянул обе ладони для рукопожатия и чуть ли не раскланялся.
Да что тут происходит? Или произошло?
Глава 10
— Чай? Кофе? Коньяк? — чуть ли не кланяясь, как заправский метрдотель советского «Интуриста» перед буржуйской делегацией, затараторил Роман Романович. — У меня агмянский есть, хогоший! Пять звездочек!
— Спасибо, я ненадолго.
— Да-да, понимаю, вгемя — деньги! — Он засуетился, вытаскивая из шкафа какую-то папку. — Вот, подготовил отчет по пгодажам. За последний месяц выгучка увеличилась вшестеро! Пгедставляете?