— Все так просто? — удивился я.
— Но знайте, она года два будет в декрете, и за это время вы должны укорениться у нас в аспирантуре. Я думаю, что все равно кто-нибудь отчислится, или по болезни, или замуж выйдет. Или по нерадивости. Так что места еще будут, не беспокойтесь, — хмыкнула она. — Мы всегда готовы идти навстречу хорошим людям, — с намеком добавила она.
— Понял, — медленно сказал я. — Я вам очень благодарен, и вы не пожалеете, что для меня все это сделали.
— Посмотрим, — многозначительно сказала она.
— Когда мне быть в Москве?
— Ну, на следующей неделе я буду занята, потому что готовлю все документы для министерства, закрываю квоту. Кроме того, у нас тут грядет Ученый совет. А вот через неделю хотелось бы вас видеть.
— Буду, — твердо пообещал я, еще не совсем представляя, как все это проверну.
Мы с ней закончили разговор, и я увидел, что Венера стоит в коридоре, в дверях, и слушает.
— Опять подслушиваете? — насмешливо хмыкнул я.
Она вспыхнула и обиженно поджала губы.
— Да я шучу, шучу, Венера Эдуардовна, — примирительно улыбнулся я. — Хотел вас поблагодарить за поддержку и за то, что вы меня прикрыли в пятницу.
— Как там ваша мама? — спросила она, пряча обиду в глазах.
— Да нормально, операция небольшая на глаза была. Катаракта. Она просто очень боялась, пришлось присмотреть. Ну, сами понимаете, пожилые люди…
— Конечно, — кивнула Венера. — Эти больные, они как капризные дети.
— Да.
Мы помолчали.
— Я поставила системы, все готово, — сказала Венера. — И достала еще ампулы и шприцы.
— Хорошо, — сказал я.
Опять воцарилось неловкое молчание.
— Послушайте, Сергей Николаевич, — замялась она, тщательно подбирая слова. — Извините меня, пожалуйста, но Пивасик так и не вернулся…
Глава 16
Венера растерянно всплеснула руками, и глаза ее моментально наполнились слезами.
— Ничего страшного, — попытался успокоить я ее. — Не вернулся так не вернулся. Вообще не переживайте за него, Венера Эдуардовна. Он ко мне сам прилетел, добровольно. А раньше жил вообще у других людей, у нас во дворе. У каких-то алкашей. Поэтому и зовут его Пивасик. И он привык летать и делать все, что сам хочет. Никакой дисциплины он не признает. Если посчитал нужным улететь, значит, так оно и будет. Захочет — прилетит, не захочет — ну, не захочет, значит. Я все, что мог, для него сделал. А раз сбежал, так сам виноват. И не беспокойтесь, вас я в этом абсолютно не виню.
— Ну что вы… все равно неудобно, — расстроенно вздохнула она.
— Неудобно на потолке спать, — неуклюже пошутил я. — А как там Валера?
— Да орал, бегал, чего-то требовал. На окне сидел, все вас выглядывал. Но потом ничего… Как ни странно, с братом моим они скентовались, — усмехнулась она.