— Вот, возьми, — Шайла достала из кармана шубки конверт. — Ты должен был получить его раньше, но Элман сделал всё, чтобы этого не случилось.

Желтоватая бумага и крошево королевской печати — повернул письмо, на тыльной стороне надпись — «Ансгар». Глазам не верил — ему даровали право занять место в Совете стратегов. Предки раздери! Гар ждал этого, но не сейчас — тогда, давно… Годы прошли.

Ансгар всегда был на хорошем счету у генералов, и ценили его не только за доблесть и отвагу. Гар мог со слов разведчика начертить на бумаге местность, которой ни он сам, ни полководцы никогда не видели. Братья по оружию вечерами давили вшей в казарме, а он пачкал чернилами пальцы в шатре начальства. Воину всё пророчили это проклятое место в Совете стратегов…

— Откуда у тебя конверт? — Взглянул на подпись самого правителя Шинари и дату — письму больше двух месяцев.

— Стащила у Элмана, — Шайла пожала плечами. — Гар, свершилось! — красавица стянула шубу и, бросив её на кухонный стол, обняла воина за плечи. — Ты столько ждал этого. Неужели не рад?

— Это не твоё дело… Давно не твоё дело.

Девушку так и распирало от эмоций, но холодность Гара немного её отрезвила. Воин понимал — Шайла ждала другого, но он не мог дать ей этого, больше не мог. Да и меньше тоже. Ансгар не держал обиды — что за жизнь с немощным мужиком? Вот только простить грязь, которую шинарка щедро размазывала по его спине все эти годы, так и не сумел.

— Ты прогонишь меня? — закусив губу, с надеждой уставилась на воина.

Уважать её не за что, но и добивать подло. Пекарь сказал, что дома у Шайлы больше нет, а с роднёй у бестии отношения хуже не придумаешь, как впрочем, и с деревенскими. Вряд ли кто-то из соседей приютит её на ночь. Замёрзнет ещё — мороз-то ударил неслабый. Да и Элман…

— Эту ночь можешь провести здесь, но из кухни ни шагу, — бросил и вышел из кухни.

* * *

Коди по-прежнему увлечённо чертил, но миска с конфетами и фруктами опустела. Парень ползал на коленях по полу вокруг развёрнутой карты, старательно поправляя рисунок.

— Я должен уйти, — воин уселся на пол рядом с ним. — Наведаюсь к командиру патрульных и поищу твою маму.

— Командир злой, — спокойно заключил Коди.

Слабо сказано, но для дурочка «злой» означало куда больше, чем для других. Уместить целый мир в нескольких буквах «умным» не дано, а этому раз плюнуть — открытое сердце, прозрачные мысли. Гар кристальной чистотой души не страдал и очень хотел встречи с Элманом. Всё, к чему прикасалась рука безупречного, гнило. С первого дня его появления в деревне Ансгар ломал голову — на кой Элу командование патрулём в такой глуши? Письмо, застрявшее у безупречного, откровенно намекало на причину — пришёл устранить конкурента. О том, что безупречный метит задом на стул в зале Совета, не знал только слепоглухонемой. Может статься, что сначала командир хотел договориться, а Гар с ублюдком дел иметь не собирался. Вот почему Розыгрыш был объявлен до первой крови. Элман рассчитывал не просто убить — казнить Ансгара. Честная смерть оппонента не оставила бы пятен на его репутации, и, вполне возможно, место в Совете отдали бы не абы кому — безупречному.