— Не зря пришёл, — довольно заявил Элман, схватив девку за руку.
Шайла взвизгнула, а он от души саданул ей кулаком по лицу. Бабёнка пекаря без сознания рухнула на землю. Стоило бы убить её, но безупречному не терпелось проверить, кто в доме. Решив, что добить ни на что не годную дуру он всегда успеет, Эл ухватил Коди за шиворот и достал из-за пояса нож. Полудурок никак не отреагировал на изменение положения. Его можно было трепать, что слепого щенка за шкирку — даже не сопротивлялся. Глаза — будто стекляшки, и ни писка.
* * *
— Только не кричи, девочка, — Ли уговаривала Ёлю рожать тише. — Нельзя сейчас. Кругом не звери — люди.
Ёлка ответила бы, да так, что уши в трубочку свернутся — не она, так ребёнок закричит, когда родится — но было совсем не до того. От натуги шум в ушах заглушил голос вдовушки, а крепко сомкнутые веки не избавили от цветных кругов перед глазами. Вдох, нечеловеческое усилие, подстёгнутое невообразимым желанием, чтобы всё, наконец, завершилось, и комната наполнилась детским криком.
— Ай, ты! Девчонка получилась! — вдова ликовала. — Благословенна будь внучка Аи!
Ли быстро разобралась с пуповиной, наскоро обтёрла девочку и запеленала в чистую тряпку, а сверху обернула пушистой шкурой. Тяжело дыша, Ёлка потянула руки к дочери. По уставшему телу гуляла приятная слабость, чуть кружилась голова, но это не помешало Богине испытать счастье первого взгляда на своего ребёнка.
— Пойду коры надеру, отвар приготовлю. Выпьешь, может, сил прибавится.
Скупой на слова и эмоции вдовушка явно была не просто так. В деревне горе, и неизвестно останется ли кто-то в живых.
Гар… По сердцу Ёли прошёлся острый нож ужаса. Её медведь там, а она здесь. И ведь может помочь, надо только подняться и доковылять.
— Я идти в деревню, — Ёлка попыталась встать с дочерью на руках, но головокружение вернуло её обратно на лежанку.
— Не переживай так, — фыркнула Ли, забирая ребёнка. — Коди отправил послание в столицу, скоро в деревню пожалуют сами генералы. Вот увидишь, — мягко улыбнулась, — так и будет.
Ёля не понимала, о каком послании речь, и что здесь делать генералам, а спросить не успела — дверь хижины с грохотом распахнулась и повисла на одной петле. За порогом стоял Элман. Грудь Богини ошпарил ледяной ужас, в самом кошмарном сне она не видела такой страшной картины. Ублюдок держал в одной руке нож, а другой крепко стискивал локоть Коди. В прозрачных глазах безупречного резвилось безумие, а его зверски-довольный оскал добавлял впечатлений.
— Отпусти моего сына! — зло шипела вдовушка, крепче прижимая к себе пищащий свёрток с ребёнком.