— Нет! — рука Горбачёва легла на кобуру.

Мои пальцы уже сжимали иглы. Что за упрямый мужик? Никуда я не поеду, и, если придётся…

— Прошу прощения, — в зале появился Георгий.

Слуга отвесил гостю изящный поклон.

— Господин? — спросил он.

— Лейтенант Службы безопасности империи Горбачёв Олег Сафронович, — рефлекторно представился мужик.

— Олег Сафронович, — Жора бесшумно скользнул ко мне. — Вы не можете забрать из рода его главу, тем более когда наследников больше нет. Как вы знаете, это может повлечь пересуды среди земельных аристократов. По договору с монархом он умышленно не ослабляет род. Как вы видели, на нас нападали. И, если заберёте Павла Александровича и это произойдет ещё раз, то всё укажет на то, что вы работаете на кого-то.

— Что? — Горбачёв открыл рот, словно выброшенная на берег рыба. — Я? Да вы тут с ума все посходили⁈

— Называйте это, как хотите, — слуга говорил тихо, размеренно, каждое слово падало, как камень, — но таковы правила.

Я выдохнул с облегчением, убрал руку с игл. Жора, красавчик!

— Может быть, ещё чаю? — спросил слуга как ни в чём не бывало. — Уверен, господин не собирается никуда уходить или убегать. Тем более когда у нас гостья.

— Простите! — в зал заглянула блондинка, которая ранее сидела с Требуховой. Её щеки слегка порозовели. — Павел Александрович, — она поклонилась. — Девушка пришла в себя и просит вас.

Посмотрел на растерянного лейтенанта. Жора же всё понял без слов. Он остался, а я пошёл. Но это пока лишь отсрочка. Мне нужны доказательства, что во всём виновны… Да плевать — Зубаровы, а лучше Запашный.

Вторая служанка ждала меня у входа. Толкнула дверь, пропуская внутрь. Вероника лежала в кровати, одеяло закрывало её почти до самого носа. Голова отвёрнута в сторону, словно она не хотела встречаться взглядом.

Опустился на стул рядом.

— За вашим отцом послали, — произнёс я.

— Вы видели? — спросила она дрожащим голосом.

— Тех тварей? Да, — кивнул.

— Нет… — девушка дёрнулась всем телом. — Меня… такой?

— А-м-м. Да, — признался честно.

— Какой позор! — закрыла она глаза.

— Вероника, — сдержал улыбку. — Вас раздели и привязали к дереву. Поэтому тут как бы без вариантов.

— Это конец! — всхлипнула девушка. — Мою честь растоптали. Мой род… Теперь я ни на что не гожусь. Испорченная, грязная, ничтожная.

— Дура! — не сдержался я.

Мои слова прозвучали, как пощёчина, и Вероника замерла. Медленно повернула голову, в её глазах застыло изумление.

— Ты дура! — произнёс мягче, хотя внутри всё кипело. — Тебя спасли, и не случись этого… Имели бы сейчас по очереди куча потных и вонючих мужиков. Несколько моих людей умерли при попытке вызволить тебя. Настоящие воины. Мы сражались с тварями ради твоей голой задницы. Те, кто там остались… Вот для них всё уже кончено. А для тебя? Нет! Ты жива, здорова. И сопли развела, что видели твои сиськи и задницу.