— А… вот же сука! — Упав на землю и видя, как из пробитой артерии хлещет кровь, кричит наёмница. Из всех раненых в стычке лишь она одна не могла продолжать идти. — Десятник, мне нужна помощь, помогите перевязаться, я вернусь в лагерь и…

Свой же десятник, оценив обстановку и оглядев ставшее позади войско, вытащила кортик. Пока подчиненная пережимала рану, она подойдя сзади резанула той по глотке.

— Миссия под угрозой, и все мы в опасности, — глядя на других раненых, говорит наёмница. — Кто-то ещё хочет обратно в лагерь?

Раненые опускают головы, а подоспевшая Крысиния, оглядываясь, матерится и криками с пинками подгоняет разведчиц вперёд.

— Повязки, повязки! — Кричит она. — Быстро надели и вперёд, сучье племя!

Тон крысы лишь разозлил Кетти и Чав-Чав. Однако, глядя на то, как бесцеремонно добили раненую, никто даже пискнуть не посмел. Каждая из них осознанно сделала свой выбор, предала за самца, обещания и почести. Винить в том, что с ними теперь обращаются как со скотом, некого.

Переодевшись, потрёпанная разведка вновь двигается вперёд.

После прохождения пограничной зоны путь стал легче, тропа, на которую вышли Республиканки, оказалась достаточно широкой и вытоптанной. По предположению разведки, она вела именно в тыл Федерации к некому пограничному поселению, стоявшему на пути к Дому жизни. Боясь угодить в западню, Крысиния отправляет знакомых с местными землями женщин Шмышь в рассыпную, дабы те, окружив армию, приглядывали за флангами. Вскоре, как и предполагала Крысиния, лишь краем проходящая армия цепляет поселение разведчиц, форт из насыпи и брусьев, с внушительного размера гарнизоном. На одних только наблюдательных вышках находилось около десяти самок. Также на стенах защищающиеся внимательно вглядывались в растительность, суетились. Это означало одно — их уже ждут.

— Командир Крысиния, как поступим с этим укреплением? — Стоя рядом, спрашивает наёмница.

— Обойдём и продолжим путь вглубь земель Федерации.

— Их в крепости достаточно много, чтобы отрезать нам путь при отступлении, — не унимается наёмница.

— Значит, нужно сделать так, чтобы мы не отступали, — рыкнула на ту крыса.

Армия минует форт. Несколько раз проходящие мимо дозоры Федерации оказывались меньше чем в полу сотне метров от Шмышь, и будь на их месте кто-то другой, наверняка бойцы Добрыни обнаружили бы их. Но Шмышь, гении в маскировке, умело общались между собой жестами. Они помогали войску менять направление, обтекая патрули, так как вода обтекает камень. Крысиния знала о множестве талантов и навыков аборигенов, населявших полуостров. Она знала, как ненадолго заглушить запахи, чтобы Чав-Чав не учуяли, знала, кто достаточно зоркий, чтобы идти впереди, а также, кто достаточно тихий и трусливый, чтобы передвигаться в одиночку, при этом меньше других рискуя быть обнаруженными. В какой-то степени, Крысиния знала об этом месте, о себе и своём враге почти всё. Исключением оставались загадочные иномирцы, их системы правил и те изменения, которые они несли. Именно с появлением иномирца Командующего Добрыни и того загадочного Агтулха все её карты спутались, а планы оказались под угрозой.