— У адмирала что-то пошло не так, — как и Крысиния, глядя в сторону джунглей, туда, откуда доносилась канонада, говорит рогатая наёмница.

Крыса обернулась, двинула вперёд, обронив полное ненависти и злобы:

— У нас тоже.

Второй день армия проходит спокойно, тихо, без шума. Никаких встреч с Республикой. На пути их встретилась лишь одинокая кочующая семья Пантер с стариком, двумя старухами, семью воительницами и двумя мелкими девчушками на руках у взрослых. Прошёл отряд в сотне метров от армии, что была закрыта от семьи высоким пологим холмом. Поначалу Крысиния хотела отдать приказ вырезать «путников», но когда узнала, что у двух имеется огнестрельное оружие, от задумки отказалась. Местные для охоты использовали луки, пращу, метательные дротики, хоть крыса и не понимала, откуда у пантер огнестрел, рисковать не стала. Выстрелы означают присутствие угрозы; угроза для местных — Республика, а значит, на них сбегутся все патрульные группы или охотники.

Пропустив пантер, к вечеру армия выходит к руслу реки, на котором разведка обнаруживает отряд охотниц Кетти. Подстрелив кабана, а с ним ещё пару мелких тушек, охотницы на берегу весело общались на разные темы: самцы, дети, сношения, вкусная еда, опять сношения, но только уже за шкуры или мясо. Они планировали, как будут продавать мясо кабана в Столице, хотели лично вручить самый вкусный кусок Агтулху. В то же время кольцо вокруг них сжималось, используя закат как прикрытие; с разных сторон подходили республиканские убийцы. Трое охотниц Федерации были убиты на месте своими же сородичами, предательницами, двое взяты в плен, их запытали до смерти. Забрав трофеи охотников и употребив их тем же вечером, армия Крысиния узнала, что до Дома жизни меньше трети дня пути. Истекая кровью, корчась в муках, пленницы убеждали крысу в том, что её ждёт поражение и разочарование, что она ничего не получит. Той ночью Крысиния восприняла это как оскорбление, насмешку над ней, но уже следующим днём сказанное умирающими оказалось правдой.

В богатых дичью землях, в поселении, стоявшем на ручье с кристально чистой водой, защищённом от ветров, паводков, морских бурь, где тысячелетиями растили и защищали молодые поколения Кетти, оказался пустырь. Несколько лачуг, пара старых бабок, что, подобно памятнику здешним местам, бродили между почерневшими очагами давно затухших костров. Ни форта, ни солдат, ни женщин, ни детей; лишь дряхлые, болтающие о чём-то своём старухи.

— Долбанные суки, они обманули нас! — Вместе с Крысинией, наблюдая издали, рявкнула рогатая наёмница.