— На колени, — требует нечто, и крыса тотчас падает, — лежать, — вновь командует существо, и старуха вновь бесприкословно повинуется. — Послушное животное, так и быть, сохраню тебе твою жалкую, никчёмную, полную унижений жизнь, на какое-то время.

— Примного благодарна, о великая?.. — Крысиния приподняла голову от земли, вопросительно поглядела на ту, кто сразу же ставит ей голую пяту на лицо.

Глаза существа горели голубым, могильным пламенем, холодная, словно у трупа, нога надавила на голову Крысинии, заставив вновь глядеть в каменный пол.

— Для тебя — Бессмертная. — произнесло существо. После перевело взгляд на высокую, плечистую наёмницу. Женщина видела, что случилось с её соратницами, видела то место казни, где погибло огромное число воинов и не сомневалась, именно это чудовище тому виной. Однако, даже стоя перед самой смертью, она отказалась пасть настолько же низко, как и Крысиния. Склонить колено, поклясться в верности, ещё могла, но только не лизать стопы, не молить о пощаде, ведя себя как полное ничтожество, при этом продлевая своё существование на жалкие секунды позора.

— Какой взгляд, — Бессмертная угрожающе вновь использует свои волосы, протягивает их к десятнице. Ей не составило бы большого труда разорвать воительницу на тысячи мелких кусочков, размазать по всему склепу, не оставив и следы существования десятницы при помощи собственной силы. Только Бессмертная, воскресшая спустя столетия долгого сна, решила поступить иначе. Подойдя к наёмнице, отростком ногтя с мизинца, она взмахнула у лица наёмницы, оставив на щеке царапину, от которой во все стороны, заражая тело, поползли тонкие, пока едва заметные темные нити. — Я даю тебе шанс, который не дала другим, боготвори Бога смерти за это, и разнеси весть о моём пробуждении среди своих соратниц. Скажи тем, кому служишь, что истинная хозяйка этих земель, обретшая бессмертие, пробудилась от сна. Пусть готовятся, скоро я приду за ними, поставлю на колени, а после заставлю молить об возможности служить мне, или умереть безболезненной смертью.

Наёмница, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь, кидает краткий, оценивающий взгляд на испуганную до ужаса Крысинию. Десятница уже видела, как эта, притворяющаяся немощной старуха, без страха отражала стрелы врага, как билась за возможность выжить и победить. Здесь же десятница видела совершенно другую личность Крысинии. Старая мразь, именно благодаря огромному количеству лиц, масок, имевшихся в её арсенале, ещё дышала этим спёртым, могильным воздухом. Крысиния, находясь перед врагом, чувствовала, с кем ещё можно потягаться, а кто на порядок выше и с кем лучше не шутить. Делать глупости, пробовать спасать эту крысу, павшую на самое дно, — себя не уважать.