— Уж со стариком мы в этот раз справимся. — отвечает Рабнир и, впервые добавляет, — Только вы осторожнее, давай не будем как в прошлый раз, питуху в жопу лезть. Отвлеки, ну… не бейся, стреляй и убегай, будь трусливой, ну… Лишь бы Агтулх не слышал, веди себя как Агтулх — трусливо и очень умно!

— Буду как Агтулх. — улыбнулась Гончья, обняв Рабнир, притянув к себе и стукнувшись о её лоб своим лбом. — И ты, сестрица, будь как Агтулх, думай, а потом выпускай когти.

Медоед также обнимает подругу, пару секунд обе молчат и расходятся. Времени совсем мало. Рабнир обещала вернуть посох и Добрыню, Гончья с отрядом должны ей в этом помочь.

— Слушайте сюда, самки! — кричит Гончья. — Когти не выпускать, прятаться за деревьями, стрелять, пока есть порох и пули. Если кончились — отступать и приглядывать за своими. Враг — ведьма, самая коварная и сильная сука на полуострове, и с ней демоны! Мы должны дать им бой, узнать их слабости и рассказать об них всемогущему Агтулху! Помните, самки, прозванные моим именем — Гончье здесь для разведки, чтобы доказать, что мы лучше Желтых молний старого предателя, а ещё помочь медоедам! Мы — нос и ноги Федерации, смерть ваша, ранит всю семью, страну, так не позволим врагу даже пальцем коснуться наших тел!

Волчий вой стал ответом. Мотивация от вожака сильнее, чем когда-либо, подействовала на всю стаю. Те, кто раньше даже не мог пробудить своё второе я, внезапно почувствовали пробуждение силы, упиваясь которой, с восхищением и радостью продолжали следовать за истинной охотницей.

Отряд Рабнир быстро обходил Добрыню с фланга. Старик силён, быстр, быстрее, чем они предполагали. И в момент, когда они впервые пересеклись взглядами, подтвердил ожидания Рабнир, выхватив пистоль быстрее чем среагировала девушка. Медоед, атакуя с той стороны, в которую двигался дед, неслась на пролом, прямо навстречу выставленному стволу пистоли. Она хотела узнать, истинно ли таков этот старик, каким считает его её возлюбленный. Так ли безвинен Добрыня, действительно ли действует по чьей-то указке, или же это всё пустые надежды Агтулха. Рабнир хотела увидеть глаза Добрыни, и, дабы проверить свои подозрения, пошла по пути, коим следовала в жизни абсолютно всегда — на пролом!

Добрыня нажал на спуск, ствол выплюнул кусок смертоносного сплава, оставив за собой дымное облако. Рабнир выставила руку, переживая, что шрам на её лбу может опечалить возлюбленного. Пуля не пробила даже толстого меха её звериной формы. Хлестанула меж растопыренных пальцев, улетев куда-то вверх. Из-за облака дыма, возникшего перед её добычей, медоед не рассмотрела глаз старика. Потому в прыжке ворвалась прямо в дымовую завесу, руками налетев на выставленный железный тесак. Медоед не смотрела на холодное оружие, оно было ей неинтересно; лишь глаза Добрыни волновали её, и были они… как и ранее при первой их встрече — темными, холодными, расчетливыми. Пистоль валялся на земле, посох в левой руке был отнесен за спину, а клинок в правой, выставлен вперед, в ожидании, когда медоед налетит на него животом.