Она кивнула и, пролепетав что-то ободряющее своим нервно заулыбавшимся товаркам, обратилась ко мне:
— Менквы вернутся. Это их земля. Будет охота.
— Что ж… Тогда попроси своих богов, чтобы она была удачной для нас.
Глава 18
Вьюга унялась только под утро, превратив нашу дружную компанию в большой рыхлый сугроб. Поспать удалось от силы часа два. Из-под снега я выбрался в чертовски плохом настроении и сразу организовал поисковую операцию, чтобы испортить его и остальным. Ведь известно — порча чужого настроения как ничто другое помогает поднять собственное.
— Урнэ, — подозвал я свою верную со вчерашнего дня помощницу. — Скажи товаркам, чтобы развели огонь и от него не отлучались. Пойдёшь со мной.
— Куда это? — осведомился Ткач, раздирая смёрзшуюся бороду.
— И ты тоже. Хочу выяснить, что за хрень паслась тут ночью.
— А разве мы это не выяснили? — развёл он руками.
— Лесные жители?
— Да-да, — быстро закивала Урнэ. — Это они. Менк…
— Стоп, — поднял я указательный палец. — Расставим точки над «i». Мне не пять лет. Но и в пять лет я не верил сказкам. Я сто раз слышал, что восточнее Соликамска никто не живёт, и вот этому я верю, потому что с качеством жизни здесь хуёво. А раз так, я хочу получить вменяемое объяснение произошедшего.
— И каково оно, по-твоему? — сплюнул Ткач.
— Волки, например.
— Общающиеся свистом?
— Да. Такие вот необычные волки. Ты что, мало необычного встречал в разной глуши?
— Я тебя хотел о том же спросить.
— А ты, стало быть, веришь?
— Верю. И в богов ихних верю, — кивнул Ткач на Урнэ, — и в Золотую Бабу, и особенно верю в то, что нам надо валить отсюда, пока ещё можем.
— Всё, хватит этого соплежуйства! Заколебал уже! Ноешь, как девка! Ты девка, а⁈ — схватил я Ткача за яйца, приставив кинжал к горлу, отчего Алексей слегка опешил и поднял руки. — Тогда иди к костерку! Перетри там с подружками, как всё хуёво! Как мы скоро все сдохнем! Только мне больше мозги этим не еби!!! — Я отпихнул охуевшего Ткача и зашагал в направлении, куда отчалила ночью плоскомордая дура. — Красавчик, Урнэ, за мной!
Вьюга почти замела следы, оставив лишь едва заметное углубление на ровной снежной целине. Мы прошли вдоль него около сотни метров, пока запорошенная борозда не прервалась, пересечённая другой — значительно более широкой и глубокой.
— Менквы большие, — пояснила узкоглазая всезнайка, видя задумчивое выражение на моём лице.
— Заткнись. — Я присел и осторожно смахнул мягкий ещё снег с пересекающихся следов.
Под невесомым белоснежным покровом обнаружились алые комки и шерсть — то ли с одежды потерпевшей, то ли со шкуры нападавшего. Больше ничего. Ни тела, ни его частей. Следы от места убоя вели в лес.