Я почувствовал нужный момент.

Поднял правую руку.

Тысячи глоток за моей спиной разом открылись.

— РАААААААААААААААААААААААААААААААААААР!

Рёв пошёл такой, что все стихии легли в один общий звук.

Я не мог бы описать его как что-то одно. Это не был рёв зверя, не был гром, не был обвал. Это было всё сразу — и ни одно из этого. Звук, у которого нет названия в человеческом языке, потому что человек его никогда не слышал.

Земля завибрировала частой дрожью, как будто где-то глубоко внизу проснулось что-то огромное.

Я машинально расставил ноги шире, чтобы не потерять равновесие.

На какой-то брошенной крестьянской телеге друг о друга застучали доски. Листья на ближайших берёзах все разом затряслись, хотя ветра не было.

Люди на стенах присели, прижав уши ладонями. Один штандарт сорвало с древка и понесло по ветру, как тряпку. Лошади у восточных ворот рванули поводья. В городе залаяли собаки, птицы в ближнем лесу чёрной тучей снялись с веток.

Рёв стоял ровно десять секунд.

А потом я опустил руку.

И в ту же секунду тысячи глоток одновременно замолкли. Над полем повисла тишина такой плотности, что я слышал, как Север спокойно и весело выдохнул.

— Максим, — позвала Лана.

— М?

— Знаешь, я думала, что ничему уже не удивлюсь.

— Дай угадаю, удивил?

— Ты каждый раз умудряешься найти новый способ. — Она повернула голову и покачала головой. — Это уже какая-то наглость. Распускай их уже.

Стёпа тихо засмеялся.

Я снова поднял голову и коротко обратился к стихиям.

— Идите домой.

Они начали разворачиваться — каждая порода по-своему — и через пару минут поле опустело.

На том месте, где стояла армия тварей высшего ранга, осталась только примятая трава, тонкая корочка инея от ледяных и узкие чёрные полосы от огненных. И всё.

Лес позади нас закрылся.

К воротам Драконьего Камня мы подошли пешком.

Створки ворот стояли распахнутыми во всю ширь.

Стражники выстроились в две короткие шеренги по четыре человека с каждой стороны. Старший из них, седоватый Зверолов со шрамом через бровь, шагнул вперёд для приветственного слова, но запнулся.

— Зверолов, — кивнул я ему ровно, проходя мимо. — Доброго утра.

Он коротко поклонился, и шеренги расступились.

Мы шагнули внутрь.

По бокам главной улицы столицы шли торговые ряды. Сейчас торговля стояла — все лавки закрыты, прилавки убраны, ставни на верхних этажах распахнуты, и из каждого окна свешивалось по две-три головы.

По бокам мостовой стояла плотная стена горожан — мужчины, женщины, дети и старики. Больше двух тысяч человек на одной улице — над всей толпой висело напряжение.

Тишина стояла такая, что было слышно, как звякает кольчуга стражника у ворот за моей спиной.